ЯРС (откашлявшись, громко):
— Друзья! Я… кхм… Я тут подумал. После того, что мы пережили, надо ценить каждый момент. И я решил… Я хочу прочитать вам свои стихи.
Все замирают. Нинеон медленно поднимает голову. С удивлением смотрит на своего друга.
НИНЕОН:
— Ты? Стихи?
ЯРС (гордо):
— Я. И не просто стихи, а… мои. Сам сочинил. Давно. Когда мы летели в Туманность, я пообещал сам себе - если у нас всё получится, я прочту некоторые из них. Не думаю, что они вам зайдут. Но всё ж, терпите.
ЛИРАЭЛЬ:
— Ты удивляешь нас с каждым днем. Ну, давай. Мы все – внимание.
Ярс встаёт, принимает позу, подносит планшет к глазам, но потом откладывает его и говорит наизусть, закрыв глаза:
ЯРС (торжественно обращаясь к своей девушке НИНЕОН):
- Для тебя, дорогая!
НИНЕОН ( с удивлением):
- Для меня?
В таверне раздались громкие аплодисменты. Уставшие завсегдатаи ожидали чего-то необычного.
ЯРС (поправляя невидимую бабочку на воротнике):
С тобой, любимая,
мы бились в торопях,
Спешила ты на завтрак.
Зачем же сразу в пах?
Пауза. Нинеон затаила дыхание и округлила глаза. Кэп давится чаем. Смех в таверне.
НИНЕОН (сквозь зубы):
— Ярс… это ты про что?
ЯРС:
— Ну… про то, как ты вечно куда-то спешишь. А я… я ведь нежный. Забыла?
Он продолжает, хватается за сердце и уже смелее начинает декламировать:
Я нежный очень.
Как-то ты не замечаешь
моих стараний.
Где моё значение?
ЛИРАЭЛЬ:
— Ярс, ты плакать нас хочешь довести или ржать?
ЯРС:
— Лейте слёзы, конечно. Слушайте дальше.
Он разворачивается к Нинеон:
Внимает тихий космос слов моих огонь.
Он понимает глубоко мои мечты.
Бифштекс опять сгорел, что мне готовишь ты.
НИНЕОН (вскакивая):
— Ах, это ты про тот бифштекс?! Я тогда на стрельбище была! Я тебе сто раз говорила — ставь таймер!
ЯРС:
— Это метафора, Нинеон! Метафора несбывшихся надежд!
КЭП:
— Эй, поэт, читай дальше! Я уже весь в предвкушении.
ЯРС (воодушевляясь):
Раскрашу в розовый корабль моих надежд,
Его узнает каждый, пролетая мимо.
А ты смеёшься.
Все смотрят на Нинеон. Она едва сдерживает свою улыбку.
НИНЕОН:
— Это ты про свой розовую посудину?! Ярс, я тебя убью.
ЯРС:
— Не убивай, пока не дослушаешь!
Он делает паузу, манерно глубоко вздыхает:
Сказали где-то, что воло́с
С твоей главы не упадет напрасно.
Я воском закреплю,
И буду притче верен!
САЛГА (из угла заливисто смеётся):
— Сегодня мыть пол в зале незачем, слёзы от смеха текут как из шланга…
НИНЕОН:
Я не выношу твои дурацкие дреды.
ЯРС ( демонстративно запрокидывает вывалившийся из прически локон своих длинных волос за плечо):
— Это фигурально! Я хочу сказать, что ты для меня такая же святыня, как и мои прекрасные волосы!
ТАХИР (улыбаясь):
— Читай дальше, друг. Мы уже в восторге.
ЯРС (с надеждой глядя на Нинеон):
Душа моя, так хочется огня!
Быть может ты состряпаешь
Нам борщик?
НИНЕОН:
— Борщ?! Ты только ради рифмы просишь меня борщ сварить?!
ЯРС:
— Ну… я же люблю твой борщ, милая. Это комплимент!
ЛИРАЭЛЬ:
— Ярс, у тебя талант. Редкий. Продолжай.
ЯРС (последний куплет, почти шёпотом):
Благое утро на моей планете стало.
Я не бужу тебя, так сладок твой покой.
Пока не встала ты, почищу бластер.
Тишина. Потом — взрыв хохота.
КЭП:
— Почищу бластер! Ярс, это лучшее, что я слышал за последние сто лет! Вот что значит – любовь.
НИНЕОН (подходит к Ярсу, берёт его за ухо, но мягко):
— Ты… ты… идиот. Самый розовый идиот в галактике.
(Целует его в щёку)
— Но стихи… они прекрасны. Особенно про бластер. Я не забуду.
ЯРС (сияя):
— Правда? Значит, я могу их опубликовать?
НИНЕОН ( сжала кулак перед лицом сияющего Ярса):
— Опубликуешь — бластером почищенным получишь.
Все снова смеются. Даша вытирает слёзы. Никодим тихо аплодирует. Коля мерцает ярко — кажется, одобряет.
САЛГА:
— Ярс, а ты знаешь, что твои стихи — это лучшее лекарство от стресса? Я теперь не вязание, а их перечитывать буду.
ЯРС (садясь, довольный):
— Ну… я старался.
ЛИРАЭЛЬ:
— Слушай, а можно я одно твоё стихотворение себе заберу? Для вдохновения.
ЯРС:
— Конечно! Все мои стихи — общее достояние!
Нинеон смотрит на него со злобной нежностью прищурив глаза.
НИНЕОН:
— Общее достояние… Господи, за что я его люблю.
КИБОРГ (из-за стойки):
— За борщ, наверное.
Смех в таверне постепенно затихает. Ярс сияет, Нинеон прячет улыбку в кружке, а Лираэль всё ещё вытирает слёзы.
ЛИРАЭЛЬ:
— Ярс, это было нечто. Я теперь буду требовать стихи на каждом празднике.
ЯРС:
— А что, я могу! У меня ещё много. Про любовь, про космос, про...
НИНЕОН:
— Хватит уже.
В этот момент из угла выплывает iRa. Она мерцает мягким золотистым светом.
iRa:
— Ярс. Я проанализировала твои стихи.
ЯРС (настороженно):
— И... что? На сколько ошибок?
iRa:
— Ошибок много. Рифмы хромают, размер скачет, метафоры местами абсурдны.
Ярс гордо поднимает подбородок. Нинеон уже открывает рот, чтобы защитить его, но iRa продолжает:
iRa:
— Но я записала их в свой архив. В раздел «Искусство. Поэзия. Редкие образцы абсурда».
ЯРС:
— Редкие? Это хорошо или плохо?
iRa:
— Это значит, что таких стихов больше нет ни у кого. Они уникальны. Как твой розовый корабль. Как эта таверна. Как вы все.
Лираэль смотрит на iRa с удивлением.
ЛИРАЭЛЬ:
— iRa, ты ли это? Ты только что сделала комплимент человеку?
iRa:
— Я сделала архивную запись. Это другое.
ДАША (улыбаясь):
— Нет, это комплимент. Самый настоящий.
iRa мерцает чуть ярче.
iRa:
— Я... я просто подумала, что если когда-нибудь мы расстанемся, у меня останутся эти стихи. Чтобы помнить, какими вы были. Какими мы были.
Тишина. Тёплая, немного щемящая.
КЭП (тихо):
— Вот это да. Робот хранит наши стихи, как реликвию.
САЛГА:
— А что такого? Я свои носки для чего вяжу? Кому-то на память. Мы все оставляем следы в этом странном мире.
ЯРС (растроганно):
— iRa... ты... ты можешь ещё и музыку наложить? Чтобы можно было слушать и напевать?
iRa:
— Уже сделала. Хочешь послушать?
ЯРС: Врубай!
Она включает свою аудиосистему. Из её динамиков льётся мягкая, немного нелепая, но удивительно трогательная мелодия. И под неё — голос iRa, напевающий Ярсовы стихи:
«С тобой, любимая,
мы бились в торопях...»
Нинеон закрывает лицо руками. Но теперь — чтобы никто не видел, как она улыбается.
НИНЕОН:
— Ярс. Если эта запись когда-нибудь попадёт в общий доступ...
ЯРС:
— Не попадёт! iRa, срочно поставь гриф «Секретно!»!
iRa:
— Поставила. Гриф «Только для таверны У Слепого Робота. Романтика».
ЛИРАЭЛЬ (довольно):
— Ярс, ты теперь официальный поэт Таверны.
ЯРС:
— А Нинеон — моя муза!
НИНЕОН ( щёлкнула Ярса по лбу):
— Я твой редактор! И если увижу ещё один стих про розовое...
ЯРС:
— Не увидишь! Я теперь про ромашки буду писать!
ЛИРАЭЛЬ:
— О, это я хочу послушать.
Все снова смеются. iRa отключает музыку, но продолжает мерцать тёплым светом.
КИБОРГ (из-за стойки):
— iRa, а ты запиши и то, как они смеются.
iRa:
— Уже записываю.
Она поворачивается к залу. Её оптоволоконные волосы мягко светятся. «Лицо» светится улыбкой.
iRa:
— Я записываю всё. Каждую улыбку. Каждый вздох. Каждый момент. Потому что, возможно, это и есть самое главное в данных.
Салга откладывает вязание, смотрит на iRa с теплом.
САЛГА:
— Вот, железка ты, а понятливая.
iRa:
— Я знаю.
Она тихо напевает что-то своё, уезжая на своих колёсиках разносить чай. Ярс обнимает Нинеон. Тахир с теплотой смотрит на Дэну. Даша и Никодим о чём-то шепчутся. Коля мерцает в такт.
СЫЧ (с плеча Киборга, про себя):
— …Вот она, жизнь. После туманностей и катастроф — стихи сурового охранника про сгоревшие бифштексы. И смех друзей. Простое человеческое счастье…
СЦЕНА 15. Таверна «У Слепого Робота». Романтический вечер.
В таверне тихо и тепло. За окнами — звёзды, внутри — свечи ( искусственные). За столиками расположились уставшие, но довольные герои. После пережитого всем хочется покоя и тепла.
За столиком у окна — ТАХИР и ДЭНА. Она всё ещё слаба, полулежит на диванчике в зале. Уже улыбается. Он держит её за руку. Рядом — ДАША с КОЛЕЙ (кактус мерцает ровно, почти убаюкивающе), НИКОДИМ скромно сидит рядом, поглядывая на девушку с кактусом.
В углу — САЛГА, вяжет. Склонила голову над работой удовлетворённо улыбается.
За центральным столиком — ЯРС, НИНЕОН, КЭП и ЛИРАЭЛЬ. ЯРС явно чем-то воодушевлён. Он вертит в руках планшет, волнуется, как школьник.
