Полковник Ефимов прошёлся вдоль длинного стола, где лежало снаряжение. Он проверял не столько сами вещи, те уже были проверены десятки раз, сколько состояние людей. В таких условиях важнее всего была собранность. Говоров сидел у монитора, выводящего изображение со скал. Рядом Аскар, задумчиво перебирающий карабины, репшнуры, аптечку. Сергей Меняйлов листал блокнот, делая какие‑то пометки. Кожамкулов и Омаров тихо переговаривались у окна, прислушиваясь к ночи.
- До полуночи можно не напрягаться, - сказал Ефимов, останавливаясь возле Говорова. - Но расслабляться тоже не стоит. Раньше двенадцати ничего не начнётся.
- Понимаю, - кивнул Говоров. - Датчики пока молчат.
- И хорошо. Пусть молчат до последнего.
Ефимов сел в кресло у стены, но не стал снимать перчатки. Он знал: как только на мониторе появится первое свечение, времени на раскачку не останется. Минуты тянулись медленно. Люди занимались мелочами - кто проверял ремни, кто поправлял одежду, кто просто сидел, прислушиваясь к собственному дыханию. По телевизору транслировалась какая-то передача, но он работал в качестве отвлекающего фона, от напряжённого ожидания. В таких ситуациях ожидание всегда тяжелее действия.
Сергей подошёл к окну, посмотрел на тёмные скалы. Они стояли неподвижно, как будто были частью ночного неба. Он подумал, что через несколько часов всё изменится, и скалы, и ночь, и они сами.
- Как думаешь, всё пройдёт гладко? - тихо спросил он у Аскара.
- Никогда не проходит гладко, - ответил тот. - Но мы готовы.
Сергей кивнул. Он не был суеверным, но в такие моменты всегда чувствовал лёгкое беспокойство - не страх, а скорее уважение к тому, что они собирались увидеть. За несколько минут до полуночи на мониторе вспыхнул первый огонёк.
- Есть, - тихо сказал Говоров. - Пошло.
Все подняли головы. На вершине вертикальной скалы действительно мелькнуло слабое голубоватое свечение, похожее на коронный разряд. Через секунду вспыхнуло ещё одно - уже на наклонной скале.
Ефимов поднялся.
- Всем приготовиться. Начинается.
Он вышел наружу. Снаружи воздух был неподвижным, как будто ночь задержала дыхание. Луна только что вышла из-за горного хребта на востоке. Висела низко, освещая скалы холодным серебристым светом. Но возле самих скал чувствовалось странное тепло, будто от них исходило слабое дыхание. Это ощущение всегда появлялось перед началом явления. Ещё Генри Кулен рассказывал Евгению, что каждый раз он удивлялся, когда на высоте более шести тысяч метров было тепло. Оно шло от скал и это казалось чем-то противоестественным. Здесь было пониже, но всё равно, на высоте около четырёх тысяч метров над уровнем моря, даже летом в ночное время, температура воздуха могла опускаться до минусовых значений.
Ефимов остановился в двадцати метрах от скал. Он видел это явление уже однажды, но каждый раз оно производило одинаково сильное впечатление. Внутри него что‑то сжималось. Не страх, а скорее уважение к тому, что скрывалось в глубине этих каменных массивов.
Разряды усиливались. Теперь они уже не просто вспыхивали, а двигались по поверхности, оставляя за собой тонкие световые дорожки. Цвет менялся - от синего к фиолетовому, затем к красному и зелёному. Скалы словно оживали, дышали, реагировали друг на друга. Сергей подошёл ближе, остановился рядом с Аскаром. Он смотрел на скалы, пытаясь уловить закономерность в движении разрядов. Но никакой логики не было или она была слишком сложной, чтобы человек мог её понять.
- Такое ощущение, что они общаются, - тихо сказал он.
Аскар усмехнулся.
- Если и общаются, то не с нами.
Запах озона стал отчётливым. Воздух будто стал плотнее, насыщеннее. Говоров подошёл к Ефимову, держа в руках переносной датчик.
- Магнитное поле скачет, - сказал он. - Но в пределах нормы.
- Хорошо, - кивнул Ефимов. - Продолжай фиксировать.
Команда стояла на своих местах, каждый на заранее определённой позиции. Никто не говорил лишнего. Все знали: самое важное начнётся ближе к трём. Время тянулось медленно. Разряды становились всё ярче, движение всё быстрее. Казалось, что по поверхности скал бегут волны света, как по гигантскому экрану. Иногда вспышки были настолько яркими, что на мгновение освещали всё вокруг, помогая прожекторам освещать скалы и отбрасывали резкие тени.
- Смотрите, - сказал Сергей, - цвет меняется быстрее.
- Это нормально, - ответил Ефимов. - Переходная фаза.
- До трёх ещё далеко, - заметил Аскар.
- В прошлый раз тоже начиналось раньше, - сказал Ефимов. - Но пик будет около трёх часов. Или чуть позже.
Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась напряжённость. Он не любил неопределённость, а это явление было сплошной неопределённостью. Ровно в три ночи свечение резко оборвалось. Казалось, кто‑то выключил питание. На мгновение наступила тишина - плотная, звенящая, как перед грозой. И тут на гладкой плоскости вертикальной скалы проступил прямоугольный контур. Сначала слабый, как отражение луны, затем - всё ярче. Изнутри пробивался мягкий зеленоватый свет.
- Пошло, - сказал Ефимов. - Внимание всем!
Свет внутри ниши становился плотнее, насыщеннее. Он не вырывался наружу - словно удерживался невидимой преградой. Затем из глубины ниши вытекла плотная зелёная масса - не жидкость, не туман, а что‑то похожее на плазму. Передняя часть образовывала тонкие, извивающиеся «языки», которые ощупывали пространство перед собой. Это было похоже на какую-то гигантскую гусеницу, которая ищет подходящий путь. Сергей невольно сделал шаг назад.
- Спокойно, - сказал Ефимов. - Это нормально.
Когда «языки» коснулись наклонной скалы, раздался короткий разряд. Скалы будто «соединились» единым полем. На мгновение между ними пробежала волна света, словно подтверждая контакт. Низкочастотный гул прошёл по площадке. Каменная осыпь под ногами едва заметно дрогнула. Воздух стал вибрировать - не сильно, но достаточно, чтобы это почувствовал каждый.
- Давление воздуха падает, - сказал Говоров, глядя на прибор. - Но в пределах нормы.
- Фиксируй всё, - ответил Ефимов.
Через несколько секунд от места соединения вверх ударил вертикальный столб зелёного света. Он был ярким, почти ослепительным, но не рассеивался - словно луч был твёрдым. Свет освещал площадку, но не уходил в стороны, как обычный.
- Красиво, - тихо сказал Сергей.
- Красиво, - согласился Аскар. - Но лучше бы оно было чуть менее красивым.
- Готовность номер один! – громко сказал Ефимов, - Всем пристегнутся страховочными карабинами и репшнурам. Говоров, приготовьте свой обруч!
Команда быстро встала на места, которые им ранее определил Ефимов. Никто не двигался. Даже дыхание у всех стало тише.
- Пульсация стабильная, - сказал Говоров. - Поле держится.
Луч работал около тридцати минут. За это время он несколько раз менял интенсивность, будто дышал. Иногда казалось, что он становится шире, иногда - уже. Но всегда оставался идеально вертикальным. Потом его интенсивность начала снижаться. Плазма втягивалась обратно в нишу, словно её засасывало внутрь. Зелёный туман в нише стал рассеиваться. Наконец вертикальный луч исчез полностью. Вход в нишу оставался закрытым полупрозрачной плёнкой, которая постепенно теряла плотность. Свет внутри не тускнел, а наоборот, стал усиливаться.
- Все приготовились! – почти крикнул Ефимов. - Сейчас откроется!
Плёнка исчезла. И тогда они увидели людей. Когда полупрозрачная плёнка исчезла, но вход в нишу ещё блокировался каким-то неизвестным силовым полем. Евгений попробовал просунуть свой обруч через створ ниши, но обруч упёрся во что-то мягкое, которое не давало завести обруч в нишу. Свет внутри стал ровным, тусклым, но достаточным, чтобы различить фигуры. Команда невольно придвинулась ближе, хотя никто не делал резких движений. В нише находились четверо людей. Двое мужчин стояли на коленях, наклонившись к полу, будто что‑то рассматривали или пытались поднять. Женщины за их спинами, положив руки им на плечи, словно поддерживая или удерживая. Одна из женщин стояла ближе к выходу, чуть левее. Находившиеся в нише были обращены спиной к выходу. Все четверо были неподвижны, словно застыли окаменевшими. Казалось, что они не дышат, хотя это было лишь впечатление. Лёгкое движение грудной клетки всё же угадывалось. Теперь уже Говоров попробовал завести свой обруч в нишу, и он у него вошёл! Меняйлов увидел эту попытку Говорова и тут же положил надувную куклу в створ ниши.
- Они живы, - громко сказал Сергей, чтобы его услышали с другой стороны скал.
- Живы, - подтвердил Говоров. - Но в каком состоянии - непонятно.
Ефимов поднял руку, подавая знак.
- Работаем. По одному. Вход узкий, вдвоём не пролезем. Ещё и
