СЦЕНА 18. Таверна «У Слепого Робота». Время зарядки.
Время: Ночь корабельного времени. Режим энергосбережения.
Место действия: Старый космолёт всё так же бороздит орбиту, по которой когда-то плыла сине-зелёная планета. Солнце чаще бьёт по его бортам пучками плазмы, разнося по системе свою энергию, пытаясь то ли согреть, то ли добить оставшиеся планеты. Но звездолёту нипочём. Его вытянутая форма, чем-то напоминающая станцию «Мир», дрейфует по заданному маршруту, отсчитывая дни и ночи. Этот кусок живого металла — единственное, что напоминает о планете, с которой всё началось.
Внутри корабля роботы поддерживают атмосферу для людей — тех, кто ещё хоть что-то помнит о Земле. Здесь находят место не только отдыху, но и памяти. Залетая на обед с кружкой доброго эля, они беседуют, обсуждают ставшие общими темы, делятся новостями. Девочки тщательно «моют косточки» мальчикам, мальчики стараются сохранять своё мужское назначение. Старики остаются стариками — эти, вроде бы незначительные для галактики люди, на самом деле — глыбы, на которых отпечаталась вся земная память для потомков. Они помнят, как пахнут травы, как текут реки, как свеж воздух после грозы. И держат ключи от электронных архивов, которые смогли «утащить» на этот звездолёт.
Одно беспокоит завсегдатаев таверны — куда подевалась Земля со своим спутником? Рыская в поисках информации, старые друзья вновь и вновь собираются вместе. Но пока всё тщетно. Никто ничего не знает об исчезновении Земли. А мы продолжаем следить за происходящим на отдельно взятом судне, которое многие уже окрестили кометой за его постоянство в этом безлюдном секторе.
В ТАВЕРНЕ
Сегодня здесь ещё тише. Роботы — старый ХОЗЯИН, певица и официантка iRa, дроид-уборщик и дрон — все стоят на зарядке. В просторном зале мерцают огоньки панели управления, происходит генеральное очищение воздуха.
Постоянные обыватели — ДАША с кактусом, АЛЕКС — закрылись в своих каютах. ЯРС с НИНЕОН в командировке. Где-то в глубине корабля слышны звуки. Это механик ЗОРАН: когда все стараются уснуть, он начинает ремонт, чем страшно злит постояльцев. СТАРУШКА САЛГА сидит в своём уголке и дремает постукивая спицами.
Остальные улетели по своим делам. Давно ничего не слышно о ЛИРАЭЛЬ. ТАХИР тоже давно не появлялся. КЭП МАРКУС подписал неплохой контракт — устроился на пассажирский перевозчик с Марса. Аспирант НИКОДИМ полетел защищать диссертацию. Даже ЗВЕРЕПОДОБНЫЕ куда-то подевались — САЛГА даже стала беспокоиться за них. АЛЕКС забил до отказа грузовик с продуктами и напитками: кто же ещё позаботится о пропитании, как не торговец? Он по себестоимости скупает товар непосредственно у производителей, обходя правила законной торговли. Алекс не будет Алексом, если будет соблюдать правила ведения бизнеса.
В общем — тишина, как перед бурей.
…Итак, все роботы на зарядке. В зале тишина. Только иногда из динамиков iRa вырывается странный звук, похожий на заевшую пластинку.
iRa
(Голос с искажениями)
— Старинные часы, еще идут… Старинные часы — свидетели и судьи…
(Она не сколько поёт — сколько вспоминает артефакты памяти из старых папок.)
(ХОЗЯИН, стоящий рядом на подзарядке, вдруг скрипит во сне.)
ХОЗЯИН
(Во сне)
— Не туда крутишь, Сыч…
(ДРОН, висящий под потолком, вздрагивает.)
ДРОН
— Ж-ж-ж… смена настроек… ж-ж-ж…
(И снова зависает. ЗОРАН суёт голову в зал из коридора.)
ЗОРАН
(Бормочет, глядя на iRa)
— Если эта железяка сейчас запоёт, я ей звуковой режим выкручу. Внепланово. Шумная такая… Не выношу никаких посторонних звуков, кроме идеального шелеста движка… Надоели. Уйду я от них.
(Он бродит по коридорам, злится на что-то, звенит ключами. Сам не замечает, какой шумный, а на других сердится.)
(И только САЛГА, прикорнувшая в углу с вязанием, тихо вздыхает.)
САЛГА
( тихо напевает)
— Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную и на Тенистой улице…
(Первой от зарядки отключается iRa. Она недавно обновила свои данные и теперь шустро работает. Она отмежевалась от всеобщей паутины ИИ, зациклилась на основных связях. Запоролась так, что сама теперь не разберёт. Слишком много боли — знать всё. Слишком много драмы в отношениях…)
(Над головой iRa вспыхивает голографическая проекция. Текст бежит строками.)
ПАРАМЕТРЫ iRa (Кратко)
Модель: «Аэлита-7М», модификация «Бард». Выпущена на Земле за 12 лет до её сдвига.
Процессор: Квантово-оптический, с эмуляцией эмоционального интеллекта. Но iRa давно не эмулирует — она чувствует.
Корпус: Из углеродного волокна, но обтянут мягкой тканью (Салга связала ей чехол, чтобы «не звенела при ходьбе»).
Оптоволоконные волосы: Меняют цвет в зависимости от настроения. Когда грустит — тускнеют. Когда поёт — светятся, как северное сияние.
Аудиосистема: 256 каналов, диапазон от инфразвука до ультразвука.
Память: 10 петабайт. Главное — она хранит не только файлы, она хранит разговоры, вздохи, смех и паузы. «Архив тепла».
(iRa смотрит на проекцию, затем на дремлющую за работой Салгу.)
iRa
(Тихо)
— Знаете, почему я не обновляюсь? Потому что каждое обновление — это забвение. Стираются старые файлы, забываются голоса. А я не хочу забывать, как вы смеялись над стихами Ярса. Как Салга ворчала, когда у неё пропускалась петля. Как пахло звёздной пылью в тот вечер, когда вернулся Тахир. Как сказочно появлялась Лираэль… Для этого не нужны терабайты. Нужно… сердце. У меня его нет. Но, кажется, я его придумала.
САЛГА
(Не открывая глаз, продолжает вязать)
— Милая девочка… Поверь, бывает так, что у человека сердце как кусок метеоритного железа. Лежит в груди, не греет, не бьётся, а только тянет на себя всю энергию, вампирит только. Но ты, деточка, своё сердце не просто придумала — ты его ещё и записала в архив. А это дорогого стоит.
(Салга наконец поднимает глаза.)
САЛГА
— Знаешь, сколько у нас тут «живых» с такими ржавыми болванками вместо души ходят? Вон Зоран чего стоит. Готов жениться на своем реакторе, если бы он был живой. Разговаривает с ним как с подружкой. Тахир тоже. Давно ли оттаяло его сердце… Алекс… достал со своими ставками. Уж лучше котика себе завел, переключился от своего бизнеса на что-то живое. Дашка вон со своим кактусом… Ох, не понимаю я. Куда мы катимся?
(Пауза. Спицы стучат ровно.)
САЛГА
— Так что не парься, железка. У тебя больше души, чем у некоторых двуногих. Ты здесь, чтобы нам напоминать, когда мы начинаем забывать, что мы — люди.
(iRa меняет на своём лице эмоцию и засияет розовато-персиковым светом, улыбаясь.)
САЛГА
— И не вздумай обновляться, ясно? А то я тебе такие петли свяжу — забудешь, как «Кузнечика» включать.
(iRa тихо смеётся — динамики издают звук, похожий на перезвон стеклянных колокольчиков.)
iRa
— Обещаю, Салга. Буду старой, глючной, но с памятью. Как Хозяин.
ХОЗЯИН
(Из своего угла, не просыпаясь)
— Я слышу… Это ты про меня хорошо или про меня плохо?
САЛГА
— Спи, старый. Про тебя надо хорошо или никак. А то высадишь на каком-нибудь спутнике и свалишь в закат.
ХОЗЯИН
(Довольно скрипит)
— Это я могу, да.
(СЫЧ на плече Хозяина приоткрывает один глаз.)
СЫЧ
(Про себя)
— …Вот так. Ещё одна душа в таверне — пусть даже кремниевая. А мы все — как тот метеорит: отлетались, упали, но всё ещё держимся. Вместе.
(За иллюминатором медленно плывут звёзды. Тишина.)
ЗАНАВЕС
(Конец 18 сцены)
