- «Ах, какая девочка, ах, какая девочка, мне б такую…»
- Ребята, как мне Репина найти?
- А Суриков не подойдет?
- Или Эжен де ля Круа? Так это я…
- Шурики вы еще, перебьетесь, мне нужен Алексей Репин.
- Леха? Он еще в здании, я его видел. Пацаны, а ну хором, «грянем дружно удалую, на помин его души».
- Репин! Репин!! Репин!!!
Студент он и есть студент, что с него возьмешь? И если есть повод, а повод действительно классный - такая стильная девчонка завернула в училище, как тут не поерничать, не поколбаситься, не приколоться? Тем более что все экзамены скинули, а впереди целое лето, по настоящему можно оторваться.
Алешка со второго этажа выглянул в окно на улицу и обалдел от увиденного.
На ступеньках училища стоит Ольга в платьишке, которое с большим трудом можно назвать платьем, скорее, короткая маечка, едва-едва прикрывающая трусики, на каблуках-шпильках, делающих ее ноги еще длиннее и тоньше. Ну, прямо «Диана охотница» в тунике. А вокруг нее уже целый хоровод ребят с большими папками, этюдниками и прочим «скарбом» будущих художников. В училище есть девушки, немного, но есть. «Но когда восходит солнце, звезды должны позаткнуться» - подумалось вдруг.
Перевел Алешка взгляд за ворота училища, а на ближайшей стоянке все тот же старенький «Жигуль» торчит, а внутри двое… или трое. Лешка рванул из коридора в кабинет, выходящий во двор… и здесь в дальнем углу двора, там где рядом с кучей так и не вывезенного с весны мусора, стоит скамейка, сидит мэн и читает, читает газету! Даже короткое название газеты почти разглядел – не то «Сегодня», не то «Завтра». Чтобы в художественном училище читали газеты? Двадцать два – перебор, не наш человек.
«А собственно, какого я… мечусь? Ну, их… всех этих шестерок, шпиков, топтунов. Мне-то что? Я им нужен, так и пусть работают, а я буду делать вид, что их не замечаю. Главное, она пришла, как обещала. Вчера-то я ей и не поверил, думал, что шутит как всегда». Вот с такими мыслями и выскочил на улицу Алешка. Прорвал круг колготившихся вокруг Ольги «соплеменников».
Ольга, как будто только так это и должно было быть, притянула его к себе, обняла, стиснула, и поцеловала прямо в губы так, что земля качнулась под ногами, дух захватило.
«Этот стон у нас песней зовется»… и «долгие, несмолкаемые аплодисменты, переходящие в овацию». Впрочем, это из другого времени, хотя аплодисменты и «стон» все же были.
- Куда мы идем?
- Не знаю. Просто идем, потому что мне нравится вот так идти рядом с тобой и держать тебя за руку. Я пробовала ходить просто так с Валеркой, но у него очень большая грабли и все время потеет.
- Зато он надежный парень…
- Фигня все это. Как ты? Немного пришел в себя?
- Нет, я до сих пор не верю, что родителей у меня не стало. Мне кажется, что все равно они когда-нибудь приедут из этой своей поездки. А как твой отец, все играет?
- По ночам играет, а утром и днем ухаживает за мамой. Она не всегда была такая? Пела на эстраде… потом вот подсела на алкоголь. Ладно, куда мы идем?
- Просто идем…
- Ты меня извини, я тогда, у тебя дома… ляпнула.
- Проехали.
- А погнали к тебе?
- Ты хочешь Иваныча увидеть?
- Вот еще. Я хочу тебе позировать… совсем голой. Я хочу, чтобы ты меня нарисовал.
- Написал
- Да как ни назови… изобразил. Вот так лучше?
- Наверно.
- Тебе такое предложение как? Катит?
- Поехали. Хотя, знаешь, давай пройдем пешком. Дойдем минут за сорок, а через час в гостиной у меня будет как раз такое освещение, которое…
- Пошли.
Минут пять просто шли и молчали.
- Леш, у тебя взаправду никого еще не было? Я имею в виду, женщин?
- Я не знаю, почему ты так решила… тогда и сейчас. Была у меня девушка, пару раз спали с ней.
- И?
- Что «и»?
- Куда она девалась?
- Никуда не девалась. Вышла замуж и все.
- Переживал очень?
- Было.
- А теперь скажи, что я тебе нравлюсь.
- Ты мне нравишься… очень.
- А как я тебе нравлюсь?
- Ну… просто нравишься.
- Нет, а все же?
- Мне нравится, что ты такая… вот такая «липучка». Все тебе скажи-расскажи.
- Еще.
- Еще… еще, с виду ты такая вот красивая, легкая и, может показаться, легкомысленная, а на самом деле…
- Все. Молчи. А то на бумаге изображать будет нечего, все в слова переведешь.
- И правда… знаешь, из тебя должен получиться классный психолог
- Психотерапевт.
- А какая…
- Психолог только объясняет, а терапевт…
- А терапевт творит. Правильно?
- Терапевт лечит.
- Я и говорю – творит, лечит душу.
- Леш, а Леш? Я у тебя сегодня останусь. Хочешь?
- Очень.
- Тогда, давай все же сядем на «Аннушку». Ты думаешь, мне на шпильках ковылять сплошное удовольствие?
- А зачем ты их сейчас?
- Не люблю целоваться, встав на пуанты.
- Гм… и часто ты?
- На пуантах?
- На шпильках.
- Я их всего раз надевала, на выпускной вечер, да и то после торжественной части сняла, в кроссовки влезла. И… вообще… сегодня все будет в первый раз, по крайней мере, у меня, понял. Я так решила.
- Оля. Не знаю, я почему-то так и подумал А те слова…. ну, Юрию Ивановичу?
- Дурак, ты все же, Лешка. Мне просто интересна была его реакция. А может, и нет. Ты что, уже ревнуешь?
- Нет… наверно, нет.
- Ну и жаль.
Вот за такой болтовней они и не заметили, как дошли до «Павелецкой», как ехали на трамвае, как потом, на конечной сошли и как дошли до Лешкиного дома. А Лешка во все это время ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, следует ли кто за ними или нет.
В голове царил абсолютный Хаос, как до сотворения мира, когда даже и самой Земли не существовало. Если еще к этому Хаосу примешать душевное смятение… впрочем, это уже лишнее, достаточно одного Хаоса. Вполне достаточно этого определения, для определения… (пусть тавтология, хрен с ней), состояния с которым я возвращался домой. Я решил сегодня завалиться спать пораньше, чтобы завтра, прямо с утра пораньше, сесть в какой-нибудь темный уголок и заняться медитацией - приведением в покой и в маломальский порядок мыслей, догадок, чувств неожиданно в последние дни взбунтовавшихся во мне. Честно говоря, подобного состояния не испытывал лет… пожалуй что, двадцать. Последние …надцать лет протекали более-менее предсказуемо и не выходили за рамки нормальных человеческих бытовых стрессов, которые научился сбивать - просто ложился на грунт на энное время и давал событиям действовать, как им заблагорассудится. Даже когда жена ушла, не выдержав безденежья и бестолковости совместной жизни, воспринял холодно и спокойно, даже как само собой разумеющееся, и даже сам потом на себя удивлялся.
В конечном итоге всегда оказывалось, что это и было единственно разумным решением – ничего не делать.
Сейчас же, скорее всего, так не получится. Сейчас как раз нужно что-то делать, действовать быстро и решительно. Только вот с какой стороны… с чего начать? Пожалуй, все же начнем… завтра с того, что все разложим по полочкам, пронумеруем, заактируем, сотворим некое подобие плана боевых действий. Поставим конкретные стратегические задачи и определим, скажем, два… или три варианта тактического их решения. Дальше… дальше по
