Интермеццо I
Баргелло Сальво Съявоне питал к древним имперским катакомбам неприязнь, граничащую с отвращением. Он полагал их гнездилищем всякого люда порочного - воров, наемных убийц и заразных нищих, чье существование позорило город не менее, чем измена.
Под самым основанием дворцов герцогов Флоренты, Варканы и Марентии простиралось иное владение - подземное, скрытое от солнечного света, но не менее устроенное. Там имелись свои братства, свои рынки краденого добра, свои старшины и сборщики податей.
Стража не единожды нисходила под землю с факелами и алебардами, очищая своды огнем и петлей. Но нищета, подобно плесени, не исчезала, она лишь отступала глубже в камень.
Истинное же его беспокойство рождалось не от смрада и преступлений, но от самого имени - Братство.
При этом слове лица подеста и синьоров каменели, словно мраморные маски.
Существовало ли оно? Имело ли единый умысел? Или же было лишь удобным наименованием для всякой темной швали, что ускользала от закона?
Однако последние убийства не походили на обычные распри домов.
В них ощущалась рука, сведущая в распорядке караулов, в нравах знатных особ и в самой природе страха.
Тот, кто наносил удары, действовал не в ярости, но в расчете.
