«Дружба. Любовь»
.
.
Однажды в полёте
Рассказ
12 апреля День космонавтики в память Ю.А. Гагарина
– Вот увидишь, полетит! – сказал мне Серёга Крушинский, мой друг из 3 «Б».
– Ты видел, как кукурузники с нашего аэродрома взлетают? Они разбегаются и набирают высоту навстречу байкальскому ветру. И садятся также навстречу ветру.
Серёга мой друг. Мы живём на одной улице через дорогу. Учимся в одной школе, только я в 3«А», а он – в 3«Б».
– Скоро День космонавтики и нам наша учительница Ольга Лукинична дала задание нарисовать Юрия Алексеевича Гагарина в ракете в космосе. Лучшие работы вывесят в актовом зале школы и дадут грамоту. Вот!
– А знает ли ваша Ольга Лукинична, что Юрий Гагарин сначала летал на самолетах всех конструкций, он был пилотом 1 класса. Потом его зачислили за хорошую учёбу в отряд космонавтов? – вставил в наш разговор свои знания Витька Курохтин.
Витька – пятиклассник, он тоже наш сосед. Мы идём из школы домой вместе и о многом успеваем рассказать друг другу. У Витьки отец – изобретатель. Его зовут дядя Миша, а когда о нём пишет наша местная газета «Баргузин», то называет его Самоделкиным, а мой отец зовет его – Миша Кулибин. Чего только не изобретал дядя Миша: вездеход по снегу и болоту, аэросани с пропеллером сзади, лодку на воздушной подушке, амфибию на базе инвалидки…Дед мой говорит про него – Молоток, хотя Молотковые – мы.
Витьки Курохтина отец хоть что изготовит в своей мастерской, мы тоже с Серёгой КрушинскимрешиликоДнюкосмонавтикиизготовитьсвойсамолёт. В день праздника 12 апреля мы мечтали пролететьнадшколой,покачатькрыльями Ольге Лукиничне и всем ребятам.
С Серёгой мы думали так: самолет летит, потому что у него крылья, мотор, но и птица тоже летит, хотя у неё нет мотора, это значит – два крыла, скорость, мы спланируем и полетим.
У бабушки Паны (это Серёжкина бабушка) есть высокий сарай с длинной покатой крышей. Снегу выпало много, так что мы просто толкнём наш самолет, предварительно закрепив его на санках, и взлетим! Так же решили пропеллер на резине установить спереди, только надо будет накрутить его и застопорить. А как сделать закрылки и закрепить их на руль от велосипеда – эту мысль нам подсказал дядя Коля Кобелев, который подметал наш местный аэропорт.
– Ничего у вас не получится… – деловито сказал нам Витька Курохтин, – Мощности вашего двигателя не хватит, если вы решили резиной пропеллер раскручивать, как на моделях. У вас вес великоват, да ещё и вес самолета…
– Но модель летает, – возразил Серёга, – мы тоже спланируем, у бабушки сарай высокий. Ты лучше попроси, Витя, у отца пропеллер, я видел у него их много в мастерской.
Пока не сошёл снег, и февраль ещё заметал дороги, мы с Серёгой решили начать строительство самолёта. Мы собрали всю фанеру у него и у нас, с поселковой пилорамы притащили тонкие бруски. Всё это мы сложили у сарая бабушки Паны. Бабушка зимой редко выходила на улицу, Серёгины родители жили рядом и всё делали по хозяйству, – это была Серёгиной мамы мать. А Серёжкин отец, дядя Лёня Крушинский, спросил нас:
– Вы что, ребятишки, задумали?
– Самолет будем делать, – честно ответили мы.
Дядя Лёня улыбался: – Стройте, стройте, может, космонавтами будете!
Бруски мы скрепляли долго. Руки наши коченели от холода, а гвозди гнулись и раскалывали брусок. На нашу работу пришёл посмотреть Витя Курохтин – сразу видно, что сын конструктора: умный и рассудительный.
– Я принесу вам ручную дрель со сверлом, сверлите дыры, сквозь дыры пропускайте проволоку, вяжите на скрутку крепко – только так вы сделаете каркас самолёта.
Дело у нас пошло: каркас с крыльями был готов. Фанеру крепили маленькими гвоздями, они у нас назывались «почтовые», ими дед сколачивал фанерные ящички-посылки. Пришлось бежать к деду за гвоздиками.
Дед у меня хороший и добрый. Как-то ещё летом он поймал нас с Серёгой в шалаше в парке, где мы курили «Казбек», который принёс нам наш друг Нефёд. Дед забрал у нас папиросы и обещал, что ничего не расскажет отцу, если мы дадим честное октябрятское, что курить больше никогда не будем. Мы поклялись деду, и он сдержал слово.
Дед не пожалел мне гвоздей, завернул в серую бумагу две больших горсти, только спросил: – А что вы там с Серёгой строите?
– Самолет, полетим скоро, – сказал я деду. Он заулыбался:
– Ну, ну, стройте, может, космонавтами будете или летчиками.
Уже целую неделю мы нигде не показывались, забыли про горку, забыли про хоккей. Из-за бабушкиной ограды было слышно, как мы стучим молотками. На одно крыло фанеры не хватило, у полкрыла торчали бруски. Мы решили отодрать лист фанеры от отцовской рыбацкой будки, но нас вовремя остановил Витька Курохтин: «Скоро весна, рыбалка начнется, твой отец не обрадуется, Санёк. Я знаю, где висит большой фанерный плакат, как раз на полкрыла хватит. На плакате этом написано «Покупайте облигации 3% займа», это на палисаднике сберкассы. Идти надо, когда сберкасса закроется и на улице будет темно».
Так и решили. Витька ещё дал дельный совет: перетащить всё на крышу сарая, установить санки и уже на них доделывать самолет, а также подготовить взлетную полосу. Стало ясно, что Витька примкнул к нашей лётной команде.
– Я вам завтра пропеллер принесу и красной авиационной резины.
Ещё не совсем веря, что мы полетим, Витька придумал, как сделать фиксатор накрученного пропеллера. Поздно вечером мы притащили плакат к сараю. Он был прибит маленькими гвоздиками и легко оторвался. Плакат оказался не фанерным, а из ДВП. С него нам улыбались: весёлые люди, нарисованные мужчина и женщина.
А Витька уже командовал нами: «Это сюда, это туда». Мы всё подняли на крышу сарая. Взлетный путь для саней полили водой. Стали доделывать крыло.
Наконец крыло было готово. Оно было наполовину красное там, где на нём мужчина и женщина, радостно улыбаясь, держали в руках веера облигаций, обрывок надписи «Покуп», – и всё это смотрело в синее-синее небо. Да простят нас банковские работники за этот плакат-рекламу, но пацанам в десять лет очень уж сильно хотелось летать!
Наконец наступил тот долгожданный день, когда у нас всё было готово. Он выпал на первое апреля. После уроков, а мы учились с утра, мы собрались на крыше сарая, чтобы лететь. Сугробы уже слегка усели и покрывались с утра ледяной коркой, но к обеду снег был ещё мягким. На взлетную полосу пришлось натаскать снега, так как на крыше снег и лёд растаяли.
Толкать сани до кромки крыши надо было всего шесть метров. Витька командовал, как опытный летчик. Накрутили пропеллер, застопорили его.. Витька объяснял:
– Растолкаю и крикну: «от винта!», сразу убирайте фиксатор, запускайте пропеллер, вы уже должны быть в полёте.
Сосед у бабы Паны слева, их огороды межуют, – Виктор Толстихин. Он вышел на своё крыльцо, увидел наш самолёт на крыше сарая и закричал:
– Вы что там делаете, черти?
– Самолет запускаем…. – ответили мы.
– Вы что, варнаки, провода все собрать хотите, без света и радио всех оставить? Вот я пойду на проходную рыбозавода, вызову милицию по телефону. Куда родители ваши смотрят?
– Они на работе, – отвечали мы.
– Надо взлетать, – сказал Витька, – этот «мореман» – рулевой баржи, ему самолёты по барабану….
В наш самолёт я сел вперёд, за мной Витька усадил Серёгу, его коленки упирались мне в спину, но я мог рулить. Виктор ещё раз нас проинструктировал, потом навалился на сани, крякнул. Вся конструкция тронулась с места, крылья у самолета изгибались, как у орла на бреющем полёте, их концы колыхались.
– Поехали! – сказал Серёга.
Витька закричал «От винта!», я выдернул стопор пропеллера.
Повисла тишина. Как при замедленном действии в кино, мы успели с мечтой , подумать: «Летим!», кромка крыши сарая была уже далеко от нас, но пропеллер остановился, и наш самолет так же медленно стал опускать свой нос вниз, к земле…
Мы воткнулись пропеллером в мягкий, талый сугроб – всем носом! Я почувствовал, как Серёга ударился мне в спину, а Серёгу ударил хвост самолета, но снежная подушка нас спасла.
Крылья самолета валялись по сторонам, а сосед-моряк кричал:
– Вызываю «скорую», караул, разбились!
К нам подбежал испуганный Виктор:
– Как вы? Живы, целы? Я же говорил – двигатель мощный надо было, а так хорошо полетели над землей!
Мы с Серёгой выбрались из нашего развалившегося лайнера целые и невредимые, чуть поцарапанные, но счастливые…
Мы познали радость и красоту полёта, тот миг, когда замерли от восторга наши сердца!
Вечером, когда пришли родители, состоялся «разбор полётов». Сосед, «шкипер с баржи», нажаловался на нас, наговорил страстей в три короба, а что ему: он любит море, а мы – небо…. Родители округляли глаза, но деда мой сказал всем:
– А как вы хотели? Так и стают космонавтами!
P.S. Серёга – дальнобойщик, я – техник-механик, Витька – судмедэксперт. Когда мы слетаемся в родные гнёзда, старики говорят: «Вон опять летуны собрались, чего-нибудь придумают ребята-фантазёры»
Конец
Молотков А.
10.12.2024.
