Они не поняли поэта
[b]Юмористический рассказ[/b]
После получения статуса безработного прошел год.
– Всё, – сказал специалист центра занятости, – выплаты вам прекращаются, придётся вам самому искать работу.
– Ёж ты клёш, – произнёс Раскладушкин, – так быстро пролетел год? А сам подумал, как хорошо он писал стихи, а центр занятости стабильно выплачивал деньги. Хоть и не большие деньги, но на еду хватало. Вот тебе на! Чемуха-черёмуха!
Вопрос встал ребром, как у В. Шекспира в «Гамлете»: «быть или не быть?», или, как у мужиков в гараже: «пить или не пить?»
– Товарищ специалист, – обратился он к радевшей над ним особе, – а нельзя ли безработность продлить ещё на годик?
– Хоть на десять лет продлевайте, но денег центр занятости выплачивать не будет! Закон суров, но он – закон!
– А я поэзию люблю, пишу стихи, хочу прославить город. Если работать мне, то когда же писать стихи? А если писать стихи, то когда же работать? А есть постоянно хочется….
– Ничем помочь не могу – закон не позволяет. Вы походите по предприятиям города, коммерсанты в стихах рекламу свою двигают, помните: «Кто возьмет билетов пачку, тот получит водокачку!» Я тоже люблю поэзию, да вот к перу не прикасалась целую вечность в наш цифровой век. Может, кто вам и поможет? – давала советы последняя поклонница поэзии. – Начните с градообразующего предприятия и так далее, я знаю одно: славу любят все…. У меня сосед по даче всё стихами говорит, жена возьмет ему бутылку водки, он сразу умолкает, заработал, говорит. Поэзия и в быту зарабатывает….
Дверь отдела кадров градообразующего предприятия Раскладушкин открыл смело и прямо с порога заявил: «Свободный поэт хочет работать у вас!»
Пока начальник отдела кадров округлял глаза, протирал очки, искал какую-то бумажку на столе: может, он пропустил что, недоглядел, Раскладушкин выдал экспромт:
Я памятник воздам заводу возле Кана,
Пусть слава и любовь нас всех переживёт.
Здесь труд и спорт – потомки Чингисхана,
Наладили процесс, что денежку даёт.
– Это что такое? – возмутился начальник отдела кадров.
– Начало моей поэмы… Берите поэта на работу – я поведу вас в вечность! Я принесу вам мировую славу! – горячо предложил Раскладушкин.
– Не нужны нам поэты, и слава не нужна…У нас и так её хватает: спорт, самодеятельность, хоры, бальные танцы. Вот уборщики помещений нужны, начальник новой лаборатории нужен, запасной волейболист не ниже КМС?
– Ну вот, и я об этом говорю! Мировой славой пахнет! – напирал Раскладушкин.
– Ничего не знаю, решает всё директор, – уже оправдывался начальник ОК.
– Вот и я об этом… Ладно, начальником лаборатории я согласен, а на самом деле я – поэт. Спортсмена, кандидата в мастера спорта ко мне в замы, а если кто ещё из спортсменов по надобности, – в слесаря восьмого разряда. Все равно мы все славу добывать будем… А то, что там напишите, бумага стерпит.
И Раскладушкин снова выдал экспромт:
Долой хоккей, долой футбол,
Пинг-понг долой и прочее…
Я новый спорт в себе нашел,
Я рифмами ворочаю…
– Вы на что это намекаете? Чем вы ворочаете? – возмутился начальник ОК.
«Да, тут я переборщил, – подумал Раскладушкин, – надо выкручиваться».
– А вы помните, что наш президент в послании сказал? Нет! Запишите! И надо знать начальникам вашего завода пожелания президента. «Российские граждане должны и дальше развиваться духовно и физически!» – процитировал Раскладушкин. И продолжил: – Заметьте, духовно – на первом месте!
Начальник ОК как будто опьянел и стал качаться от послания президента из стороны в сторону:
– Уходите… Я час вызову охрану и милицию!
« И ты не понял поэта!» – успел подумать Раскладушкин. Пришлось ретироваться. Он повернулся у двери и сказал:
– Но вы ещё пожалеете!
На крыльце, он чуть не заплакал. Всё-таки обидно, как у нас поэзия недооценена – высший вид искусства. Журналов почти нет, газеты стали тоненькие. Кто-то сказал: «Сила есть, ума не надо», спортивных комплексов настроили, а на поэтов хоть бы копейку выделили!
И он пошел в ЖЭК проситься опять в дворники. Уж сильно хотелось есть и это занимало его голову: «Сорок тысяч лет существует человечество, а аксиома «кушать хочу» не меняется».
2023г.
