3. Прушане
Солнце уже зацепилось за кроны дерев на западе, когда на заставе стало слышно возвращение Чеслава. У Кречета отлегло малость – если Чеслав на весь лес орет с посвистом удалую песню о том, что в данный момент попадается ему на глаза, значит лихо обошло стороной заставу. Частей через двадцать, показался на том берегу и он сам. Гнедой под ним шумно фыркал, чувствуя заслуженную меру овса и скорый отдых и пока переходили вброд, все порывался хлебнуть воды, но Чеслав дергал узду не давая опустить голову, вполголоса приговаривая, потерпи мол, не время водой наливаться, охолонуться надобно сперва.
- Что хорошего поведашь, Чеслав, - приветствовал его Кречет.
- Хорошего и плохого вровень.
- Давай по порядку.
- То, что погоня была, то верно, - кряхтя по-стариковски, Чеслав слез с лошади и начал разминать затекшие ноги, - Только может вовсе не за нашими прушанами, в пятнадцати верстах отсель, на развилке, свернули на Изборск. Я так понимаю, он их больший интерес.
- Да много ль рати шло?
- Поперву считал, да после осьмой сотни сбился. Много. Одних рыцарей около двух десятков может. Вот такие дела. Если бы до нас дошли, и полчаса не продержались бы. Мыслю я, знают, что от нас на Псков хорошей торной дороги нет, потому с Изборска и решили начать. Да вот еще. Вроде показалось, что ведет их боярин из наших, видать переметнулся.
- Это совсем худо. Пожгут они Изборск, к ведуну не ходи. У них от реки худая защита. А потом, глядишь, и на Псков двинут
- Так чего с прушанами? Куды их решил?
- Куды-раскуды… Буду поутру со Скумандом совет держать. Узнаю, что сам он думает. А пока, иди отдыхать.
- А чего ему думать? На Псков ему идти надоть.
- Вот ты и поведешь, если так. Все равно на Кон отправлять наших молодцев нужда. Вот за старшого у них и будешь.
- Добро.
Поутру, еще даже роса с полей не сошла, как пришел посыльный от прушан. С поклоном передал просьбу Скуманда, прийти держать совет. Не привык Кречет чтобы ему кланялись, неловко поклонился в ответ, да сам же и застыдился своей неловкости. Про себя подумал, «это тебе не мечом махать, да недорослями командовать, тут надо как-то так…». Не додумал до конца этой простенькой мысли, надел кафтан парадный со старшинской лентой, бороду расчесал да и вышел. Хотел прихватить меч, да вовремя одумался – все ж на совет идет.
Прушане стали лагерем в саженях ста от заставы, в поле недавно скошенном. И тут подивился Кречет, кибитки да телеги по центру, а на некотором отдалении кругом палатки поставлены, хотя для обороны следовало бы огородиться повозками. «Или уж так они своего вождя с его добром охраняют, да что-то дозоров не видно. Ну, у них свои порядки… что с них взять… прушане…»
Большая палатка Скуманда оказалась все же в самом центре. Перед входом стояли два ратника при оружии. Кречет перед входом отчего-то оробел слегка, но постарался не подать виду, громко кашлянул в кулак и смело вошел в палатку.
Скуманд, коренастый старик, с лысым черепом, без бороды, но с пышными отвислыми усами, одет по-походному, просто, как-то сразу расположил к себе Кречета тем, что повел себя «на равных», начал с благодарности за приют и угощение.
«Совет» как-то очень быстро кончился, не прошло и восьми частей. Решено было на завтра же выступать на Псков. И уже было собрался Кречет идти восвояси, но Скуманд пригласил его за стол к заутроку, отказаться было неловко. И уже за угощением, сопровождавшимся чашей со сбитнем, завязался разговор. Больше спрашивал Скуманд
- А вот поведай мне, старшина, что теперь творится на Руси, кто главный князь, к кому посоветуете прислониться?
- Сложно ответ держать, потому многого не ведаю, что деется на Руси. Раздоры начались. Каждый князь теперь свое гнездо бережет, да норовит еще у соседей кусок земли урвать, кто покажется слабее, на того орду высылает. Совсем порядок пропал. А еще слышно в новую веру весь народ хотят обратить. Говорят, из Царьграда та вера в единого бога пришла напастью на Русь. Так князья отступники силой, мечом и огнем ту веру приносят, капища жгут, волхвов изводят, имена иноземные дают, крестят в воде, а по той воде мимо трупы плывут и вода та от крови красна… Много кровушки людской уже пролито, а сколь еще будет… До нас покуда не дошло, а далее что будет, то не ведаю.
- Ну, у нас та ж напасть, только из Ромеи. Что за бог у них такой, что им позволяет чинить злое. Или наши боги совсем дряхлые стали, защитить не могут. Вот и приходится спасаться в чужих краях. Да, видно и у вас дела не краше.
- Вот и я становлюсь стар, а потому не разумею, что творится на Руси. Жду вот, что минет меня сия участь, успею к нашим богам отправиться…
- Ну, а кто из князь-ханов теперь посильнее-то будет?
- Вроде бы совсем еще молодой князь Суздальский, Сын Святослава Всеволодовича. Только и он, если верить слухам, крестился и стал Александром. Шибко умный и орда его ему в рот смотрит, а другие князья побаиваются
- И где ж его теперь сыскать?
- А вот того не ведаю, сегодня в Суздале, а завтра, слышь, в Ярославле, али во Пскове. А то на походе где. Не сидится на месте… славы все ищет, поди… в отца пошел. С Ярославом-то я в походы ходил, воевал. Было дело… а потом, стало быть, срок мой вышел, десятый годок пошел, два года как на заставе… доживаю. Так что вам покуда дорога на Псков лежит, если только поспеете ране ваших недругов, Изборск-то, думаю, долго их не удержит, ну а если и Псков пожгут, то отступать придется к Новгороду… а там куда дале, то Макоши только ведает…
- Пойдем во Псков, может и мы там пригодимся, если что. Не прятаться пришли. Надо на деле показывать руссам, кто их друг, а кто недруг…
- Толковая мысль, господин… А я с вами своих молодцев отправляю – срок им пришел в ратники…
- Ой, какой миленький богатырь руссов. Только взгляни, Ванда, совсем молоденький. Кружит и кружит возле наших палаток. Может, невесту себе высматривает? Как думаешь? Ну, Ванда, брось ты свое шитье, выгляни наружу. Здесь также хорошо, как у нас дома. Такие же деревья, и трава. Птички поют. И солнышко такое же ласковое…
- Гая, закрой немедля полог. Отец не разрешил даже нос казать из палатки. А если Градор увидит, то за косу тебя оттаскает, и поделом будет, будешь тогда знать, как на чужих парней пялиться.
- Ой-ой, сестричка, напугала аж до смерти. Не муж он мой пока, жених только. Вот не захочу пойти за него, так и отец не сможет заставить. А вот интересно, сможет ли Градор побороть этого русса? Вот была бы забава посмотреть.
- Мы здесь на чужую землю, не бороться пришли, защиты просить у руссов. Лучше погляди, братьев наших, не видать ли? Обещали возле полудня немного погулять с нами. А солнце уже высоко.
- Да, вон они там, с дружинниками самострелами балуются.
- Не балуются, а упражняется.
- Они себе упражняется, а про нас забыли совсем, а мы тут бедные и несчастные томимся. Вот возьму и выйду из палатки. Да, и познакомлюсь с руссом всем назло.
- Так и получишь от отца, и будет всем весело смотреть, как ты будешь хныкать.
- А он и не увидит. Он давно на совете у этого… как тут у них он называется смешно… вот, забыла… кажется Кречет…
Бурнаш краем уха слышит эту девичью болтовню, но оно его совсем не волнует, все его внимание обращено не к палаткам пруссов. Он внимательно присматривается к невиданному доселе оружию дружинников пруссов. Вроде бы и лук, да только для стрелы ложе есть и тетиву не нужно руками натягивать, рычаг имеется. И летит стрела на добрую сотню шагов. Решает про себя Бурнаш, что совсем неплохо было бы смастерить такой лук. Да вот только как бы поближе рассмотреть его устройство…
Впрочем, не успел он еще так подумать, как это его желание тут же и исполнилось.
- Эй, русс, не ходи кругами, подходи к нам, покажи, на что способен. - Лучники пруссов тоже давно уже заметили любопытного русича – хочешь из самострела пострелять или на мечах попробуешь сразиться?
- Что ж, дело хорошее. Я не против поразмяться.
Бурнаш обрадовался приглашению, но виду не показал и как бы нехотя подошел.
- Меня Градором кличут, – протянул ему руку прушанин, приметный среди остальных богатым доспехом да и крепким сложением. - А как тебя звать будем?
- Бурнашем мать назвала.
- Хорошо. А отец как звал?
- Отца не помню. Да и мать померла, лет десять назад, когда мне пяти не было.
- Понятно. Один значит. Сам себе хозяин. Владеешь мечом, луком?
- Да, вот с пяти лет и балуюсь.
- А вот это мы и посмотрим. Я давно приметил, что ты на самострелы наши заглядываешься. Это значит, что у вас здесь только луки в ходу. А потому мы сделаем так… уговор, значит, такой – если на мечах любого из нас сможешь победить, то вот мой самострел, который мне дорог, потому как в бою достался. Победишь - твоим
