Золотое ,,босоногое,, детство. Так приятно мысленно возвращаться в него снова и снова. В те времена, когда мои папа и мама были молодыми, а из кухни всегда так вкусно пахло. Счастливое, беззаботное время – ты под защитой, нет проблем. Они появлялись тогда, когда напраказничаешь в школе или дома. Вот тогда могло достаться от родителей. Особенно, если бы они узнали об одном моём пагубном увлечении.
Не помню, в каком классе, 4 или 5, мною овладела страсть к ,,взрывомании,, Я с друзьями, забыл уже их имена, занялись всевозможными экспериментами со взрывами и поджогами разнообразных веществ, до которых мы могли дотянуться и достать. Причем эксперименты проводились прямо у нас на кухне, естественно днём, когда родители были на работе. Бедные родители, что они пропустили! Узнай они об этом, у меня бы задница от ремня была бы краснее, чем у макаки. Потом, уже в далёком взрослом возрасте от других бывших пацанов, выросших, убелённых сединами, некоторые из них даже с научными званиями, я узнал чем они занимались в своё время. Что они взрывали, как и из чего. И как тяга к опасным опытам стала началом их исследовательской дороги, приведшей в науку.
И искренне позавидовал. У нас не было такого широкого ассортимента химикатов и мы ничего не могли разнообразного и страшного совершить. Поэтому и выжили.
Зимой мы устраивали мини - вулканы на льду катка из карбида, политого водой. Карбид бурно реагировал с водой, дымил, брызгался, плавил лёд. Особенно ценился у нас кратер во льду до самой земли.
Летом мы перекидались друг с другом самодельными гранатами из той же смеси, но уже в стеклянных бутылках. Как мы выжили и не пострадали от осколков стекла, даже не представляю. Самыми безобидными устройствами у нас были пугачи из медных трубок, набитых серными головками от спичек. Нехитрый боёк из заточенного гвоздя приводился в действие натянутой и спущенной резинкой. При удачном применении из трубки вылетал маленький сноп пламени.
Мы даже изготовляли разрывные снаряды для стрельбы из рогаток, но подробностей их применения не помню. Наверное, эффект от их взрывов был маленький и поэтому в памяти не отложилось. Как и всякие дымовухи и зажигалки из теннисных целулоидных шариков.
Но самыми крутыми у нас были, как я позже осознал, эксперименты с порохом. Один пацан имел доступ к боевым патронам, возможно даже к крупнокалиберным и приносил нам порох из них. Я осознал это гораздо позже, когда стал заниматься охотой и самостоятельным снаряжением патронов. Потому что, таких порохов как мы тогда жгли, я не встречал среди охотничьих. Охотничьи пороха отличаются от военных. Хорошо, что мы тогда не знали о химии горения и инициирующих веществах. Поэтому выросли, поумнели и стали взрослыми.
Пороховые бомбочки у нас не получались – они не хотели взрываться и просто горели с шипением. Нам надоело их неудачно взрывать и мы делали простые огневые дорожки.
Так мы развлекались в далеком счастливом детстве. Родителей уже нет, они так и не узнали мою маленькую тайну. Теперь об этом можно рассказать всем, с доброй улыбкой на лице.
Иногда, когда выезжаю на природу, я беру с собой сигнал охотника. Это – маленькая двухствольная трубка, на конец которой накручиваются стаканчики - патроны с порохом и красящим веществом для подачи звуковых и световых сигналов. Среди них есть очень громкие, специально для отпугивания животных – собак, медведей, волков. Настоящая мечта пацана. Я бы дорого отдал за то, чтобы иметь такую во времена моего детства.
Я отхожу от людей, снаряжаю стреляющую приблуду двумя патронами, подальше отставляю руку в сторону, с волнением и замирающим сердцем нажимаю на кнопку. Кричу как в детстве: ,, Фойя!,, Сперва стреляет один патрон, тут же детонирует соседний. Раздаётся оглушительный грохот, вырывается красное длинное метровое пламя. Стоит звон в ушах. Адреналин шибает в голову, удовлетворение и радость охватывают меня.
Всё как тогда, в детстве.
