Ромео, Джульетта и баня

Как и все пенсионеры нашей большой необъятной страны, Юрий Васильевич Верходуев имел свои любимые, выработавшиеся годами предпочтения и привычки. В больнице на прием к врачу он должен быть только первым. В автобусе он старался согнуться так, что окружающие его люди расступались, а более молодые сразу уступали «дедушке» место. Он любил носить свой потёртый костюм с юбилейными медалями и значками «Ударник коммунистического труда», делать замечания городским властям по поводу и без повода. Ему нужна была иногда «схватка с врагом», чтобы выпустить пар, и тогда он чувствовал себя легче. Раньше он писал письма прямо президенту, но однажды некий серьезный товарищ в кабинете побеседовал с ним и предложил помогать ему в некоторых вопросах…
Конечно, что с нами делается к старости, знает одна природа… У нас появляются любимые места, любимчики-внуки, лекарства, которым мы верим безгранично, и только один прогрессирующий склероз заставляет знакомиться с женой по вечерам и заново объявлять «медовый месяц».
Юрий Васильевич любил париться в бане. В нашей общественной бане у него на полке даже своё любимое место было – раздольное, на верхнем пологе. Разогревшись, Юрий Васильевич кричал банщику:
– Поддай, родимый!
Банщик его знал давно:
– Поддаю, Васильич!
В этот четверг, слегка сполоснувшись и замочив берёзовый веник, Юрий Васильевич шагнул в любимую парилку…и на тебе – место его было занято двумя молодыми людьми. «Занято, – мелькнуло в его голове: –  придётся подождать!»
Можно было бы попросить ребят подвинуться, но в парном тумане разглядел Юрий Васильевич у них синие наколки, как теперь говорят «татушки».
У одного молодого человека была изображена девушка с рыбьим хвостом. На всю грудь. У второго на шее и груди была наколота колючая проволока, как будто его ею связали.
«Освободились, наверно», – подумал Юрий Васильевич. Он развернулся и решил сходить ещё разок сполоснуться. Переждал немного и опять с тазом, где был замочен веник, шагнул в парилку…
– А у Вильяма Шекспира Ромео и Джульетта – сколько страсти, чувств, действий, а ведь они ещё почти дети! – вели меж собой разговор молодые люди.
Но пар уже распирал Юрия Васильевича: «Этих не дождусь…»
– Не тот! Не тот ваш герой – этот Ромео! – он резко и бесцеремонно вклинился в разговор молодых людей, – Кто он такой, ваш Ромео? Я скажу: молокосос! Ему от силы лет пятнадцать. Несовершеннолетний: ему и паспорт в Советском союзе  не дали бы! Сидит у родителей на шее, тунеядец, нигде не работает. В школу не ходит, общественными делами не занимается. На шампурах сражается, нет, на шпагах! Взял, да и заколол брата Джульетты! Да у нас его в колонию для несовершеннолетних давно увезли бы, лет десять получил бы и на взрослике досиживал после.
– Мы хотим… – хотел пояснить тот, что с русалкой на груди, но Юрий Васильевич уже взял тему за рога:
– А ходок он на сторону ещё тот… Не успел увидеть Джульетту, сразу бросил Розалину, а он и с ней, наверно, кувыркался добре? Короче, нечего там пример брать.
А сама Джульетта? Ей же ещё четырнадцати нет… В куклы играть надо, ходить в музыкалку на сольфеджио, собирать макулатуру, речевки пионерские заучивать, а она чем занималась? Куда мама смотрела?
Нет, вот меня хотя бы взять, например... Я в двенадцать лет уже работал помощником комбайнера. Потом завод, вечерняя школа, добровольная народная дружина ДНД. Имел специальность, крепко стоял на ногах, зарабатывал себе на хлеб. Я старший по подъезду. Имею медали, грамоты, вон мой пиджак в раздевалки висит. А вы?
Он шаркнул ногой, чтобы подтвердить свою значимость, но почувствовал, что летит… Обмылок на бетонном полу парилки попался ему под пятку… Его ноги поднялись вдруг выше головы, что-то хрустнуло… И он провалился во тьму.
Очнулся Юрий Васильевич, лежа на  волокуше, что заменяет носилки. Два молодых человека, которым он посвятил свою речь, уже одетые несли его из парилки к машине скорой помощи.
– Своих не бросаем! – сказал тот, что колючей проволокой был как бы обвязан.
– Что со мной? – спросил Юрий Васильевич.
– Вражеская пуля… Мы, отец, донесем вас до скорой помощи. Да, и спасибо вам! Мы – студенты института искусств, дипломную работу приехали делать к вам. Шекспира ставить не будем однозначно, будем ставить А. Островского «Как закалялась сталь». Еще раз вам спасибо!
«Да, наверно, я отпарился, – правда всегда требует жертв!» – подумал Юрий Васильевич, да и пара в его груди уже не было.

22. 06. 2024 г.