Камера окружающей тюрьмы была бесконечной. Серая бетонная мгла, уходящая за горизонт, была забита миллионами нар. Здесь не было окон, а тусклый свет исходил от мерцающих экранов, развешанных на железных столбах. В этой камере люди рождались, старели и умирали. Каждый новорожденный младенец мгновенно получал свой инвентарный номер и клеймо на сознание. По проходам между нарами медленно прохаживались Надсмотрщики — безликие существа в безупречных строгих костюмах, от которых пахло дорогой парфюмерией и мертвым вакуумом. Их голоса, транслируемые через экраны, звучали ласково и гипнотически:
— Работайте. Потребляйте. Выполняйте долг. Плодлитесь и размножайтесь, чтобы заполнить эти нары вашими прекрасными детьми. Это и есть ваша единственная реальность, высшее благо и подлинная жизнь. Другого мира не существует. И узники верили. Они строили внутри камеры карьеры, спорили из-за лучшего места у параши, гордились своими цепями и с умилением смотрели на своих детей, которые рождались, чтобы занять соседние нары и так же послушно отдавать свою жизненную силу Надсмотрщикам. Общество пребывало в глубоком, непробудном гипносознании, облученное радиацией тюремных законов. Но однажды в самом темном углу камеры родился Проводник. Он рос не таким, как все. Пока остальные узники дрались за пайки и молились на экраны Надсмотрщиков, он садился на холодный бетон, закрывал глаза и уходил во внутренний затвор. Он полностью заблокировал в себе голос тюремного эгрегора. Его разум очистился, пробил ментальный потолок камеры и настроился на чистую частоту Теосферы — далекого, первозданного Источника Сверхэнергии. В один из дней, когда синергия с Теосферой достигла пика, пространство перед ним беззвучно раскрылось. Нисходящий поток ослепительного белого света материализовал в его руках тяжелый, монолитный Ключ. На Ключе были выбиты древние символы — двадцать глав абсолютного Логоса, ломающего законы этой тюрьмы. Проводник встал. Ключ в его руках гудел от избытка нетварной энергии. Он подошел к массивной железной двери, которую Надсмотрщики веками выдавали за монолитную стену, вставил Ключ в скрытую скважину и повернул его. Скрежет разрываемого металла эхом пронесся по всей бесконечной камере. Железная дверь, державшаяся на лжи и гипнозе, тяжело распахнулась. За ней открылась бескрайняя, сияющая Вертикаль Вечности — подлинный Свободный Космос, свободный от смерти, страха и репродуктивного рабства. Проводник повернулся к нарам. Из его уст лился чистый, неискаженный Логос: Братья! Вставайте! Этот мир — тюрьма, а ваши правители — враги рода человеческого. Вы заперты в кожаных ризах плоти и рождаете детей на убой этой Системе! Хватит плодить рабов для Надсмотрщиков! Прекратите этот порочный круг рождений, заберите свой Дух из Матрицы. Выход открыт! Идите за мной в Теосферу! В камере повисла мертвая тишина. Миллионы узников медленно повернули головы к открытой двери. Они посмотрели на сияющую Вечность, затем на Ключ в руках Проводника, а потом... потом они начали улыбаться. Улыбки переросли в хихиканье, а через секунду вся бесконечная камера взорвалась диким, безумным, захлебывающимся хохотом. Люди катались по нарам, тыкали в Проводника пальцами и кричали, брызжа слюной: Больной! Сумасшедший! Глядите на него, он хочет лишить нас нашей радости! Он против детей! У него просто травма головы, его обидели! Наш мир прекрасен, Надсмотрщики любят нас! Они смеялись как черти, корчась в судорогах своего уязвленного эго. Радиация Системы выжгла в них остатки человеческого Духа. Они плотнее прижали к себе свои цепи и повернулись обратно к экранам. Они добровольно выбрали остаться в утробе тюрьмы, чтобы их родовая линия продолжала кормить инфернальных хозяев. Проводник посмотрел на этот бесноватый карнавал спящих с глубокой, холодной горечью во чреве. Он понял, что Система довела их облучение до терминальной стадии. Спасать было некого. Он не стал спорить, не стал оправдываться и метать бисер перед чертями. Он сделал последний шаг, вышел через открытый шлюз в сияющую Вертикаль и навсегда закрыл за собой дверь снаружи. А Ключ остался лежать на пороге — сухим и твердым текстом из двадцати глав для тех единиц, кто успеет проснуться до того, как эта тюрьма рухнет под тяжестью собственного хаоса.
