7. Лета 6749. Дела семейные
Минуло полгода. Старший сын Терентий, он же Масио, женился пару месяцев назад на дочери боярина Мороза Аксиньи, чьи владения оказались тоже в Заволоцкой волости рядом с новоиспеченными боярами. Младшего сына Владимира, Скуманд с десятью дружинниками отправил обозом стать на хозяйство в новых владениях на берегу Онежского озера. Дочь Ванду, в крещении Анну, Скуманд исхитрился выдать замуж за сына посадского и она, кажется, уже отяжелела. Осталось выдать Гаю, тоже теперь названою в крещении Ириной, но тут как говорится «нашла коса на камень».
Мощный кулак ударил в дубовую столешницу. И от этого удара запрыгала и зазвенела на столе серебряная и оловянная посуда. И наступила тишина до этого наполнявшую трапезную общим весельем, глядя на носившуюся вкруг стола с криками и воплями Ирину
- Все, хватит махать руками словно мельница, - Скуманд тихо молвил, - поди оторвутся еще. Марш на место. Последнее слово свое говорить буду.
Сидящие за столом домочадцы и несколько приближенных новгородцев, среди коих Градор-Михаил, чувствующий себя неуютно зная, что вот сейчас будет решена судьба его, замерли в ожидании решения Скуманда. Ирина замерла на месте, потом на цыпочках пробралась в конец стола и тихо плача села.
Скуманд долго крутил на пальце длинный седой ус, потом тяжело вздохнул
- Дочь моя, любимая больше остальных детей своих, я принял окончательное решение… слово княжески-боярское крепко и нерушимо. Другу, который меня спас от лютой смерти, был дан обет. Я тебе никогда не говорил, но и мать твоя покойная меня бы поддержала, она была не против Градора. И если ты любишь своего отца, который кроме добра ничего тебе не желает, то и пойдешь замуж за сына друга моего погибшего в бою, за… вот ведь все никак не привыкну, за Михайла.
Мне недолго осталось быть с вами, скоро пойду освобождать свое княжество, а потому хочу вас оставить на новой вашей родине в достатке и благополучии. А Михайло будет тебе достойным мужем, мне он и так как сын, так что я буду за вас покоен. За ним будешь как за каменной стеной, верно говорю… Знаю, что пока не любишь его, но и сам я не по любви женился, а прожил жизнь с твоей матерью в ладу и радости. А теперь подойди, поцелуй отца своего и скажи, что согласная. А там, как говорится, стерпится-слюбится. Потом еще и благодарить меня будешь.
Ирина, по-детски громко всхлипнув, встала из-за стола, медленно подошла к отцу, опустилась на колени и припала губами к его руке. Тихо прошептала
- Я согласна – и опять всхлипнула.
Скуманд усмехнулся, поцеловал дочь в затылок
- Вот и славно, вот и порадовала отца. Как там по новому обряду, под венец и делу конец. На той неделю свадьба. Михайло не молчи, скажи, что ты не против, а то я ведь и передумать могу.
Михаил как-то неловко поднялся из-за стола, умудрившись при этом опрокинуть миску, и каким-то не своим, вдруг осипшим голосом сказал
- Воля твоя, Скуманд, а я-то согласен, давно согласен. Люба мне Ирина, с самого ее детства люба…
- Да, вижу, заждался. Принимай невесту свою. Передаю ее тебе с легким сердцем. А вот за это и выпить можно. А ты, дочка, сильно не расстраивайся, Михаил знатный воин, боюсь редко его видеть будешь, вот увидишь, скоро скучать по нем будешь, поди походов еще много предвидится.
Снежен выдался дождливым, снега водой набухли, знать скоро дороги непролазными станут. Новгород погрузился в дрему, только часовые на стенах по ночам перекликаются, да факела понапрасну жгут.
Данила на сторожевой вышке с ноги на ногу переминается, дозор несет, стережет хозяйство Скуманда. Только какой тать в такую погоду из тепла нос высунет. Вот и приходится только ворчать в поднятый воротник полушубка
- Вот ведь как судьбинушка изворачивается, хотел повоевать, мечем помахать, а вишь как выходит, приходится служить прушанам, в снег с дождем бдяй в карауле, охраняй их добро. Вот еще никак к своему имени новому не привыкну. Со второго-третьего разу на Данилу откликаюсь. Тоже мне, имечко… Одно радует, скоро в поход, вначале Переславль посмотрим, а там, глядишь, и в Золотую орду двинемся, ну, а там уж…
Подворье Скуманда по новгородским меркам очень большое. Правда, это подворье пользуется дурной славой, несколько бояр с семействами своими что-то недолго в нем жили, кого разбойники на торговой дороге порешили, кто при пожаре сгорели, а кого Ярослав повесил как бунтовщиков. Так что Скуманд это подворье приобрел по весьма сходной цене. Ну, тысяцкого пришлось одарить да на храм еще пожертвовать, но это все мелочи. Главное, устроился Скуманд со своим небольшим семейством, как и подобает Прусскому князю, а теперь еще волей князя Александра, ставшего еще и боярином, очень хорошо.
Посредине подворья богатые хоромы, на каменном основании, с жилыми комнатами и светелками для девиц. Большой двор с многочисленными хозяйственными постройками, амбарами, людскими избами. Все это большое хозяйство огорожено крепким высоким забором с несколькими сторожевыми вышками, на которые в ночное время дозор из дружинников Скуманда выставляется.
Сам Скуманд как-то быстро завел нужные знакомства, прикупил несколько ладьей, чтобы по весне, как вскроется Волхов начать промышлять торговлей. Новгородские бояре и купцы насторожено сходились с прушанином, помятуя, что его сильно приветил князь Александр, но видя его щедрость и открытость, быстро сдружились. И совершенно напрасно. Потеряли осторожность, болтали при нем лишнего против князя. Потом это им припомнится.
- Эй, там, в гнезде, Данила. Хватит яйца высиживать, спускайся, смена пришла.
- Это ты, Градор… или как там тебя… Михайло?
- Спускайся, внизу выясним, кого и как кличут. В избе, да в тепле, да за кружкой браги.
В общую трапезную вместе с вошедшими ворвался клуб свежего воздуха. Михаил с Данилой скинули верхнюю одежду и пристроились друг против друга за длинным столом. Подали им миску с холодным мясом, капусты квашеной да пару кружек браги медовой
- Михайдо… а скажи, как тебя покороче можно звать?
- А кто ж его знает. Верно, Михась… или Миша… Ты давай, налегай на еду, на меня не смотри, я уже утричал.
- Ладно, Миша так Миша. Ты давай рассказывай, что нового слышно, когда в поход на Переславль двинем?
- Э, брат, да ты совсем ничего не знаешь
- Да, откуда мне знать? Это ты по Новгороду шастаешь, а нам с княжева двора никуда, таков приказ был. Вот только в караул если, да и то думаю, тут без твоей помощи не обошлось.
- Да так, немного Скуманда просил. С неохотой согласился. Боится, что Ирина, опять начнет тебе глазки строить.
- Ну, ты же знаешь, что…
- А вот тут спешу огорчить тебя, на той неделе у нас свадьба.
- Ну, наконец-то разрешилось. А уж как я рад за тебя, ты и представить себе не можешь. Может, перестанет меня поддевать. За это и выпить не грех. За тебя с Ириной.
- Давай, это можно.
Выпили по кружке, спросили еще.
- Вот и славно. Теперь слушай новости. Никуда мы не двинем пока. Рыцари уже в тридцати верстах от Новгорода, в Тесове. Новгородцы просили помощи, так Великий князь Ярослав Всеволодович прислал младшего сына Андрея, да он не пришелся ко двору, заупрямились, отказались, да только вновь стали просить Александра. Так что, ждем князя с дружиной теперь здесь.
- Вот и ладно, повоюем теперь. И далеко ходить не надо.
- Это точно. Не разучился мечом махать? А то пошли во двор, побалуемся?
- Не, в сон клонит с браги хмельной. Полночи под дождем в темноту глаза пялил, утомился.
- Звиняй, это я на радостях своих предложил, не подумал. Топай в людскую, отдыхай.
- Да в людской теперь шумно больно. Я лучше на сеновал.
- И то дело.
Совсем рассвело, временами сквозь облачную рвань стало проглядывать робким кружком солнышко.
Сильно покачиваясь, не то с усталости, не то с выпитой браги хмельной, из трапезной Данила пошел по крытому переходу, и уже прошел было мимо амбара, как едва прикрытая дверь амбара скрипнула, и чья-то рука резко потянула его за рукав вовнутрь. В темноте Данила не понял, что произошло, но на всякий случай изготовился к бою. Девичий шепот его остановил
- Тише, Данилка, тише, это я, Ирина.
- А ты чего тут таишься? Меня вот напужала почти до смерти
- Как же, тебя напугаешь.
- Так, отвечай, что в амбаре забыла невеста моего друга? Да ты к тому же согласие ему уже дала, и свадьба скоро. Не хорошо вот так с другим тебе встречаться.
- Да, Данилка, я поневоле согласие дала, отец настоял, а мне только ты люб может больше жизни.
- Что ж ты глупая, такого во мне углядела, что чуть ли не из-под венца рвешься? Ты на себя взгляни, дочь князя, в соболях да нарядах, да и жених у тебя еще поискать нужно. А я, без рода теперь, вой простой, у которого и есть только то, что на мне, да иного в жизни и не ищу. Да и сердце мое принадлежит другой. Знаю, что не суждено мне с ней даже увидеться, только она одна мне дорога пуще жизни.
- Глупости говоришь, Данилка. Не нужны мне никакие наряды, ни какие хоромы боярские. С тобой я бы и в землянке была бы счастлива. И от тебя дитя хочу, да хоть сейчас прямо. Или давай убежим.
Не пришлось Даниле ответить на эти ее слова. Большой колокол на Софийском соборе загудел, малые колокольцы радостно поддержали звон, по двору забегали люди с криками.
- Что случилось, уж
