Мне отчаянно не спалось. Я добросовестно пересчитала всех знакомых и незнакомых слонов и, наконец, сбилась со счета. Засыпая, краешком сознания я увидела девочку лет двенадцати, которая как будто ждала меня у приоткрытой двери. Дверь показалась мне на удивление знакомой. Ручка её со слегка отколотым краешком словно когда-то уже лежала в моей руке...
– Что же ты смотришь? - нетерпеливо махнула рукой моя ночная гостья.
– ?...
– Дверь может сейчас закрыться!
Я накинула на себя первое попавшееся под руку и, только успела перешагнуть порог, как дверь за мной захлопнулась. Оглядевшись вокруг, я поняла, что снова очутилась в доме, которого давно нет – в том доме, где прошло моё детство.
Девочка, поманившая меня за собой, куда-то исчезла. А у меня возникло странное чувство: с души словно спал огромный гнетущий груз, и появилась необыкновенная лёгкость. Казалось, если захочу, то смогу и бегать, и прыгать, и даже летать. Все заботы, тяготы минувшего длинного трудного дня враз отступили и оказались несуществующими.
Из большого зеркала в прихожей на меня глядели улыбающиеся глаза уже знакомой мне девочки. Это и удивило, и позабавило. Внезапная догадка ошеломила: я поняла, что сейчас я – это я, но много-много лет назад. Годы как будто бы спали с меня, как одежда не по сезону, и я была снова готова вбирать в себя мир, вдыхать его полной грудью.
Я зашла в комнату, в которой жили мы с бабушкой. "Полечка", так ласково мы все её звали. Мои родители были всецело поглощены работой и делами насущными, а мы с братом предоставлены самим себе и неусыпным заботам бабушки. За Полечкиными плечами были всего три класса церковно-приходской школы, но она исправно спрашивала с нас с братом выученные уроки, заставляя заниматься в строго отведенное время. И я, и брат учились хорошо, и у родителей никогда не было проблем с нами в школе. Бабушка часто пела нам народные песни и самой любимой песней была у неё "Тонкая рябина". До сих пор, слыша эту песню, я с трудом сдерживаю слёзы.
Полечка научила меня читать года в четыре, и я до сих пор предпочитаю чтение многим другим занятиям. У неё было много цветов, и она приучила нас с детства относиться к ним, как к живым существам. Неудивительно, что бабушка была для нас самым близким и дорогим человеком. Она могла и пожурить нас, и пристращать тем, что пожалуется папе и маме, но мы относились к её воспитательным мерам со свойственной детям легкомысленностью и оставались такими же неугомонными и шаловливыми.
В комнате было темно и тихо. Тишину нарушали редкие всхлипывания, и я, включив настольную лампу, увидела, что бабушка вытирает покрасневшие глаза.
– Что случилось, Полечка? Ты плачешь?
– Мама... Мама... – голос Полечки прерывался, – мама выбросила из дома мои цветы!
– Как выбросила?
– Она сказала, что цветы – это мещанство, и пересадила их из горшков прямо в огород, – и Полечка зарыдала навзрыд, – так когда-нибудь и со мной будет.
Мы жили в Омске, и то, что цветы из теплого дома попали в холодную сырую землю, могло означать только их неминуемую гибель. Я понимала это и, зная, как бабушка трепетно относилась к своим туям, аспарагусам, фикусам, растерянно хлопала глазами и не могла, не смела произнести какие-то слова в осуждение мамы, хотя внутри меня всё кричало. Мама всегда знала, что делала и была неоспоримым авторитетом в нашей семье. Наверное, у неё был резон поступить именно таким образом.
Мне и в голову тогда не пришло, что я могла как-то утешить, успокоить бабушку. Прошло много лет с этой сцены, но только сейчас я поняла, что неподдельное бабушкино горе и моё растерянное предательское молчание мучили меня до сих пор.
И тогда я заговорила.
– Полечка, не плачь, пожалуйста. Не надо, родная! Мы с тобой посадим другие цветы, и я сама буду ухаживать за ними так, как ты меня научила. Правда-правда! У нас будет много цветов, мы с тобой ещё порадуемся им.
Тут я сама заплакала, и мы, обнявшись с бабушкой, плакали уже вместе. Я обняла её крепко-крепко, гладила седую голову и чувствовала, что мои любовь, тепло и искреннее сочувствие передаются через нежные прикосновения. Полечка понемногу успокоилась.
– Давай спать, внученька!
И мы заснули.
Проснулась я от первых лучей солнца, чертивших крестики-нолики на моей подушке. Открыв глаза, я поняла, что благополучно вернулась в моё "сегодня". На окне стояли комнатные цветы, нетерпеливо расправляя свои листочки навстречу солнечному свету. А у меня на душе было радостное и спокойное чувство от сознания того, что мне удалось сделать что-то важное.
|
