Вадим решил понравиться новой соседке. В коридоре она как-то сказала, что любит умных мужчин, и с тех пор он держал на кухонном столе словарь редких слов, раскрытый на странице с «дефенестрацией». На случай разговора. Или пожара.
Утром в дверь позвонили.
На пороге стояла соседка с бутылкой вина.
— У вас штопор есть?
Вадим посмотрел на бутылку. В её пунте дрожал свет из подъезда. Он почувствовал, что момент настал.
— Разумеется. Хотя должен предупредить: я пребываю в дисании, у меня колливубл, а на левом ботинке отвалился эглет.
Соседка посмотрела вниз.
— Это тот железный кончик?
— Да.
— А колливубл?
— Это уже личное.
Она кивнула с таким видом, будто именно этого и ждала от соседа в девять утра.
Вадим бросился за штопором, зацепился носком за коврик и увидел перед глазами фосфены. Из комнаты играло радио. Певица надрывалась о большой любви, но Вадим отчётливо слышал: «Не забудь купить селёдку».
— Мондергрин, — сообщил он, возвращаясь.
— У вас всё хорошо?
— Пока да. Но я не уверен, что надолго.
Он открыл ящик, вытащил штопор и случайно уронил словарь. Тот раскрылся на странице с ламнискатой.
Соседка подняла книгу, прочла пару строк и спросила:
— Вы что, специально учили всё это, чтобы пригласить меня выпить?
Вадим задумался. Ответ «нет» прозвучал бы слишком глупо.
— Я рассчитывал выбросить словарь в окно, — сказал он. — Но дефенестрация показалась мне слишком поспешным решением.
Соседка подняла брови.
— Вы сейчас флиртуете?!
Вадим посмотрел на неё, на потёкший потолок, на собственный ботинок с одиноким шнурком.
— Пожалуй, да.
— Наконец-то, — сказала она.
