Текст еще в работе
Мистическая сказка
А как всё хорошо начиналось. За окном падал мелкий снег. Под снежным покрывалом быстро исчезал черный асфальт. Мир становился белым, чистым. В город пришел покой.
Голос бабушки раздался неожиданно.
- Внученька, ты меня слышишь?
Старушка умерла десять лет назад.
- Да, бабушка. – Сразу отозвалась Люся.
Люся узнала её голос. Просевший от туберкулеза. Недоедание, холод и страх преобразовались в «стыдливую» болезнь.
- Люся, помнишь историю про купца?
- Подзабыла.
Люся хитрила. Бабушка наведывалась редко. Долго не засиживалась. Торопилась. Словно ей подниматься спозаранку. Чем бабушка занималась на том свете, Люся не знала, а та не рассказывала. На вопросы уклончиво отвечала: «Не сейчас».
- Бабушка, что случилось с купцом?
Люся хотела побыть с ней хоть часок. Пусть с мертвой. Люся мало с кем общалась. С работы бежала домой. В дороге не задерживалась. Дом казался идеальным убежищем.
С ужасами детства рассталась навсегда. Когда-то в этой комнате жили потерянные люди. Несколько месяцев назад их закопали.
Люся легко пережила утрату. Вещи покойных унесла на помойку. Мертвецы её не беспокоили. Они не входили в новые сны, не предъявляли претензий.
Люся была обычная. Хорошие парни с ней не заигрывали. А странных ухажеров отвергала сама.
Но была у неё одна особенность. Путала реальность с вымыслом.
В темной комнате старушечий голос стал рассказывать.
До революции в Петрограде жил один купец. Человек доброго нрава и огромного богатства. Он владел родовыми поместьями и собственным заводом, станки для которого выписывал напрямую из Англии. От государства получал заказы. Жил – не тужил и старался купец не отставать от дворян. Мода пошла на доходные дома. Что купец хуже других? Пригласил купец знатного архитектора. Построил тот архитектор доходный дом из кирпича. Самый лучший в городе. Квартиры в доме были дорогие. Хорошо обставленные. «Барские» квартиры. В то время рабочие жили в плохих условиях. В доходных домах для бедняков спали на койке по очереди. Один на смену ушел, другой на кровать упал. Трудовой день: четырнадцать – шестнадцать часов в сутки. Сейчас грех на что-то жаловаться.
Внезапно голос умолк, оставив после себя тишину. Когда Люся пронзила темноту испытывающим взглядом, бабушка спросила:
- Внученька, как тебе живется?
- Хорошо, бабушка.
- Ага. Вижу. – Громко затопав, бабушка прошлась по комнате. Повеяло мертвецким холодом. - Так и осталась в коммуналке. Ничего... Нам не привыкать. Мой отец снимал жилье в убогом доходном доме на Сенной. Последний рубль отдавал за нищенскую комнату.
Материальное положение человека было незавидным. Из-за крайне тяжелой ситуации денег не хватало даже на хлеб, но это не помешало ему жениться.
- Мы появились. Папаша бил нас. Ещё царя ненавидел. На заводе вступил в какой-то кружок. На митинги ходил. Неожиданно в городе образовалась нехватка хлеба. Холодной зимой в наше окно постучался голод. Я постоянно думала лишь о еде. Люди исчезали. Родственники. Соседи. Уходили и не возвращались. Мы чуть не умерли той зимой. Простые работяги ждали прекращения войны. А та всё шла. Начался новый 1917 год. В Петрограде пошли волнения. Потом ещё хуже. Революция кровью обрызгала город. Странное чувство - видеть кровь на снегу. Зимы раньше были снежные, лютые. Люся, в городе лежит снег? Мне отсюда не видно.
- Бабушка, почему к окну не подойдешь?
- Люся, я тебе уже говорила: нам нельзя видеть свет, это запрещено. В моей избе всегда темно. Но я не жалуюсь, жгу лучину, от неё исходит слабое мерцание.
- Намело, бабушка. Деревья словно в сказке.
- В революцию по что убивали? – Задумчиво спросил голос.
- Кого, бабушка?
- Всех. У Революции было мало друзей. Быстро друг становился врагом. Новая власть приметила нашего купца да отобрала у него имущество. Выделили ему квартиру в его же доме. Недолго купец пробыл без уплотнения. Скоро в квартиру заселили рабочих. В одну из комнат мы заехали. Радовались, словно отхватили царские палаты. Бедно мы жили. Не знали, что другие живут иначе. Вскоре начались проблемы в купеческом доме. Голытьба грязь развела. От богатого доходного дома величия не осталось. А купец не съехал. Почему он не бежал, Люся?
- Я не заю, бабушка.
- Купец любил Родину. Не хотел он жить на чужой земле. А ещё надеялся, что всё будет, как раньше. Умный, а дурак. Как раньше - никогда не бывает. Купцу надо было драпать за границу. У него было много денег. Он их спрятал в другой стране.
- Где, бабушка?
- Люся, я по чем знаю. Думаешь, мертвые всё знают? – Голос сделался тише. - Остался купец в Петрограде. Наступили совершенно тяжелые времена. Даже безумные. Большевики укрепляли власть. Расстрелы пошли. Ночью приезжали. Увозили. Больше человека не видели. Тех, кто был из рабочих и за советскую власть, их конечно, не трогали. Пролетариату вообще пообещали светлое будущее. Тут рабочий человек и повеселел. Я в школу пошла. В царской России дети трудились наравне со взрослыми. Мне повезло, внученька. Судьба пожалела меня.
Снова тишина повисла в комнате. За окном расшумелся ветер. Задвигал деревьями.
- Бабушка, ты тут?
- Где ж мне быть, Люся? Пока здесь. Мое время не вышло.
Бабушка говорила, что всем дают время на разговор с родственниками. Не каждый мертвец спешит воспользоваться этой услугой. Чтобы голос звучал чисто, без помех, надо заплатить. Расплачивались светом. После разговора сидеть в кромешной темноте было страшно. С той стороны окна подкрадывались звери с желтыми глазами. Прикладывали носы к стеклу, и дышали густым белым паром. Иногда рычали. Или плакали кукушечьими слезами. Плач кукушки мало кто выдерживал. Покойник начинал метаться по избе, натыкался на торчащие гвозди, повреждал руки и ноги. Плоть отваливалась. Из углов выползало то, что питалось плотью.
От страха покойник терял сознание. Очнувшись, снова видел себя целехоньким в доме.
У всех были дома. Каждому, кто перешёл черту и попал в особенный мир, предлагали деревянную избу с узким волоковым окошком, через которое почти не пробивался свет.
Находиться в полной изоляции было нестерпимо. Чтобы хоть как-то скрасить существование мертвых, им выдавали лучины. Эти тлеющие щепотки служили местной валютой, которой можно расплатиться за редкие удобства.
Если не заплатить, из-за плохой связи голос с того света звучал с помехами: то пропадал, то появлялся. Толком не поговоришь, слов не разберёшь. А напугать, конечно, можно. Бабушка платила регулярно. Она научилась неподвижно и тихо сидеть в темноте, чтобы чудовища не приближались к дому.
- Люся, слышишь меня?
- Слышу. И что купец? Бабушка, что произошло с ним?
- Забыла? Я вам рассказывала эту историю всякий раз под Рождество.
Бабушка часто рассказывала эту страшную историю долгими зимними ночами. Дети слушали её, затаив дыхание. Время тянулось медленно. Наряженная ёлка стояла рядом и переливалась разноцветными огнями.
- Антошка тогда был маленький. – Вспомнила Люся. - Он от страха писался.
В старой коммунальной квартире за стеной кто-то высморкался. Чих повторился несколько раз. Из-за тонкой перегородки всё было слышно. Мертвая бабушка научилась различать шорохи живого мира. Не все звуки были ей по душе. Покойница была пугливой.
Началась суета. Покойница нервно заходила туда-сюда. В комнате зашатались половицы.
- Люся, кто чихнул?
- Соседка.
- А ты одна?
- Да.
- Замуж не вышла?
- Нет.
- Может и правильно, Люся. В вашем мире волнительная обстановка. В трудные времена мужчины пьют и насилуют. А когда время хорошее? – Покойница вздохнула. - В Революцию хуже всего было. Помню злые глаза матросов. Плечистые революционеры стремились к власти.
- А купец?
- А купец сник. Сгорбился. Рабочие, что в его доме поселились, совсем не уважали старика. Били его. Мой отец больше других колотил. Кулак у отца был сильный. Стукнет им по столу и такой звон стоит… Мать он тоже обижал. Не жалел. В обычный зимний день отец написал какому-то «красненькому» докладную. Мол такие дела, классовый враг рядом.
- Зачем он это сделал?
- Затем. Был у отца корыстный мотив. Приглянулась ему соседняя комната. В комнате стояло зеркало. От пола до потолка. Грезил папаша о чужом имуществе. По что нищему купеческое зеркало? Кого он хотел увидеть в зеркале? Разве что самого черта. Много крови было на руках.
- На чьих, бабушка?
- Что за ребенок? Ты не слушаешь разве? – Бабушка закашлялась.
Покойница кашляла, когда нервничала. Симптом возвращался, ежели покойница выходила из избы.
Избу не запрещено было покидать, можно было отправиться хоть в путешествие, но вокруг было так темно и страшно, что любой покойник боялся сделать шаг вперед и быстро заскакивал обратно в свое жилище. Чем был заполнен мир, покойник не знал и не хотел с этим разбираться. Ведь в избе чудесным образом проходили его болезни. Испытания болью заканчивались.
Мир был суров. Обязательно нужно было соблюдать правила. Взаперти сидеть тихо, не орать во всё горло, не рыдать во всю мощь - тогда можно не тужить, а даже обеспечить себе нормальное существование. Раз в день в избе появлялась чистая вода, здоровая пища, лучины. Лучин было мало. Покойники экономили свет.
Платили светом не только за связь с миром живых, но и за прогулки у воды.
К воде доставляли особым способом. «Пассажир» влезал в крытую повозку, устраивался в ней; черный балдахин тут же полностью закрывал повозку и передвижное средство трогалось с места. Лошадей не было.
«Пассажир» не видел брутальных декораций, подчеркивающих драматизм ситуации, а они были. Старый бочки. Ржавые цепи. Рваные рыболовные сети. Обглоданные кости животных. Человеческие скелеты странно больших размеров, не вписывающиеся в современные представления об анатомии, стояли во весь рост. Они охраняли местность.
Через какое-то время повозка останавливалась у освещенного оазиса, скрытого в глубине темного мира. Под давлением пассажир выкатывался из повозки и оказывался у источника чистой, питьевой воды. Сделав всего глоток, покойник полностью перевоплощался в живого, кожа вновь становилась упругой и эластичной, наливались силой руки и ноги. Новые мышцы так и хотелось проверить на прочность. Побежать за уткой, чтобы поймать её. Поплавать в озере. Покойник ценил каждую секунду у воды.
Покойники знали цену всему.
В том мире кто-то охотился за волосами покойников. Если пожертвовать все волосы, обстричь их полностью, сразу поступала оплата. В избе возникал стол и стулья с мягкими подушками. И даже самовар, наполненный редким сортом чая, а рядом к нему шли целые чашки и блюдца.
Редко какой покойник расставался с волосами – мощным проводником энергии. Даже после смерти они не теряли свойств и в особый час могли обеспечить встречу с любимыми. Эту надежду у мёртвых никто не мог отнять. Почти каждый из них мечтал о свидании за чертой.
В настоящее время бабушка ещё была в комнате.
- Из-за моего отца купец повесился. В страхе жить трудно. Каждую ночь купец ждал, что за ним придут. Прислушивался к шагам на лестнице. Не выдержал. Встал на стул напротив зеркала. Надел веревку на шею. Надо же было… Сделал это купец под Старый-новый год. Утром нашли двух купцов.
- Как это?
- Один был в комнате с веревкой на шее. Другой застыл в
