Воспитанный человек...Продолжение

Я, всегда считал, что тишина в нашем подъезде — это такая легенда, которую все пересказывают, но никто не видел. А покой и вовсе ушёл в отпуск лет семь назад — как раз когда у меня с Галей эта «война миров» началась. Она мне про телевизор, я ей про голос, который, честно говоря, и сквозь бетонную стену пробивается. Каждый из нас всё искал, кто бы встал на нашу сторону, — я-то думал: вот новая соседка, может, наконец поймёт, кто тут прав.

И вот как-то утром, бодрый, будто сам себе настроение зарядил, поднимаюсь к ней, папку под мышку прихватил — там у меня вырезки, заметки, да и просто чтоб солиднее выглядеть. Позвонил, а звонок такой… не назойливый, а прямо танцевальный, будто намекает: день будет не обычный.

Открывает она, в руках чашка кофе, по глазам видно — надеялась хоть сегодня выдохнуть в тишине. А тут я, весёлый, будто праздник принёс.

— Здрасьте, — говорю с улыбкой. — Я Семёныч. Вы, наверное, уже слышали про Галю? Ну, то есть не «про», а «от». Слышно-то её за три квартала.

Она невольно хихикнула, будто и рада была отвлечься от своих мыслей:

— Слышала. И даже принимала. Вчера. И позавчера. И, кажется, по расписанию она должна прийти сегодня ровно в двенадцать.

Я театрально закатил глаза:

— О, расписание… Вот она, настоящая военная дисциплина! То она мне кричит, что я телевизор громко смотрю, то я ей делаю замечание, что она подъезд до инфаркта доводит. А сторонника себе каждый ищет. Думал, вот новая соседка — может, поймёт, кто тут прав.

А она вдруг смотрит на меня, и в глазах такая озорная искорка загорается, будто лампочка щёлкнула.

— А что, если не выбирать сторону, — говорит, — а превратить эту войну в искусство?

Я бровь приподнял:

— В искусство?

— Да. В поэтический баттл. Или, как сейчас говорят, рэп-баттл.

Тут я сперва замер, будто током дёрнуло. Рэп с Галей? Да она про рифму, наверное, и не слыхивала, зато про «я тут с девяностых» у неё, похоже, на подкорке записано. А потом как хохотнул — так, что люстра в коридоре слегка задрожала. И знаете, в этой идее что-то было. Не злоба, а азарт. Как будто вместо того, чтобы друг друга грызть, можно наконец сыграть в одну игру — и пусть победит не обида, а рифма.

И вот стоим мы у неё в квартире, галдим втроём, спорим про строчки. Галина упёрлась: «Хочу, чтоб все знали, что я тут с девяностых!» А я своё гну: «Телевизор — это культурный код!» Соседка наша, умница, всё сглаживает, рифмы подкидывает, и вдруг из нашей вечной перепалки что-то живое получается. Не обида, а игра.

Вышли во двор — а там уже народ собрался. Кто колонку принёс, кто стул для судьи выставил. Бабушку с первого этажа выбрали — она у нас строгая, но справедливая.

Галина первой вышла — гордая, будто на сцену Большого театра. И как выдала:

— Я тут с девяностых — это факт, не секрет,
Мой голос — как гром, его слышно везде!
Ты со своим телевизором — просто шум,
А я — это стиль, это драйв, это бум!

Народ заулыбался, зааплодировал. А я стою, смотрю на неё и думаю: ну и характер! Ну и женщина! И выходит, что не враг она мне вовсе, а… напарник по шуму, что ли.

Подмигнул зрителям, да и зачитал своё:

— Телевизор мой — это культурный слой,
Я новости знаю, я в теме, я свой!
Но если честно, Галя, ты — ураган,
С тобой не соскучишься — это факт, мадам!

И поклонился. А Галина, хоть и старалась держаться грозно, улыбнулась. Впервые, наверное, без подвоха.

Бабушка-судья посидела, подумала и говорит:

— Победила дружба. И тишина. Потому что теперь вы будете не ругаться, а репетировать!

С тех пор по выходным у подъезда у нас свои концерты. То баттл устроим, то дуэт споём — Галина берёт громкость, я — иронию. Однажды вообще «оперу про домофон» сочинили. Так спорили, кто будет петь: «Я опять не попал ключом!», что бабушка махнула рукой: «Да пойте вдвоём, вы друг друга стоите!»

А я теперь, когда Галя кричит через весь двор: «Семёныч, помоги строчку придумать!» — не морщусь, а улыбаюсь. Чайник поставлю, ручку возьму — и вперёд, за рифмами.

Иногда думаю: а ведь раньше я эту её громкость терпеть не мог. А теперь понимаю: в этом шуме — жизнь. И пусть кто-то ищет тишину, а мне вот этот наш подъездный перепляс по душе. Да и Галина, если честно, не такая уж и страшная. Просто громкая. А с громкими, если не воевать, а играть, — даже веселее.