- Tyrannosaurus rex. Громогласный Ящер, отвратительнейшее чудовище в истории планеты. Подпишите вот это. Что бы с вами ни произошло, мы не отвечаем. У этих динозавров зверский аппетит.
Экельс вспыхнул от возмущения.
- Вы пытаетесь испугать меня?
- По чести говоря, да. Мы вовсе не желаем отправлять в прошлое таких, что при первом же выстреле ударяются в панику. В том году погибло шесть руководителей и дюжина охотников. Мы предоставляем вам случай испытать самое чертовское приключение, о каком только может мечтать настоящий охотник. Путешествие на шестьдесят миллионов лет назад и величайшая добыча всех врёмен! Вот ваш чек. Порвите его.
Брэдбери Рэй Дуглас. И грянул гром.
Маршруты, составленные мистером Найдстоном, были необычайно точны, вплоть до указаний времени пересадок и адресов недорогих, но комфортабельных английских отелей. Он делал маршрут собственноручно. Но и тут сказалась его странная, способная на всякие неожиданности натура. На углу одной из страниц его угловатым твердым почерком, карандашом, была записана краткая сентенция: «Если бы Чанс и компания были настоящими англичанами, то они не забросили бы своего дела, и нам не приходилось бы ездить за стёклами и инструментами к французам и немецким шнурбартбинтхалтерам».
Куприн Александр Иванович. Жидкое солнце.
Мирная серовато-зелёная трава мягко колыхалась под порывами прохладного ветра. Росу тут же сдуло без следа, и её еле заметное радужное сверкание под неизменно серым небом ненадолго оживило разнообразием ландшафт. Совершено плоский, без рек, оврагов и холмов, и лишь остроконечные невысокие горы в километрах 25 под покровом более тёмного, чем над травянистым гигантским лугом, свинцового неба показывали, что эти места – не плоский блин.
Ветер шквалистыми порывами стал дуть ещё сильнее, и с неба полился средней силы прохладный дождь. Постепенно усиливаясь, он барабанил по большой и ржавой на вид воронке, которую удерживали на месте три стержня, к которым было припаяно тонкое крепёжное кольцо. Оно-то и не давало воронке упасть вниз на траву, и дождевая вода часа три подряд легко стекала по дребезжащей под порывами ветра трубе из того же металла, что воронка, в стоявший ниже бак. Державшие кольцо прутья были припаяны уже к нему в нижними концами. Вся эта водосборная конструкция была прикреплена блестящими металлическими «лентами» с тёмными сырыми болтами на обоих концах к заросшей ядовито-зелёным мхом тяжёлой деревянной стене. Сделанная из ровных тёмных брёвен, густо смазанных смолой со всех сторон, она была в высоту чуть больше 4 метров.
Сам дом, точнее, изба, был крыт тяжёлыми досками, тоже щедро просмолённых, и не было никакой черепицы на этой крыше. Кольцо, державшее водосборную воронку на месте, в одном месте было дополнительно привинчено тяжёлым бурым болтом к краю одной доске на крыши, что позволяло всей конструкции не развалиться под первым же серьёзным порывом ветра, но тряслась и грохотала она знатно. У избы было лишь одно окно, чердачное, прямо над входной дверью. И теперь из него, раскрыв единственную ставню изнутри, показался обитатель. Рассмотрев ветреный луг перед ним, он стал собираться на еженедельную охоту. Инструменты были собраны, и сушильные рамы по бокам от дома тоже были просмолены, благо кистей было ещё много, и смола в бочке была жидкая. Вдобавок к этому, её резкий запах отваживал всех любителей проверить её на прочность.
Двигаясь по траве часа три с малым, житель избы залёг за появившимся, наконец-то, холмом. Он заприметил именно то, что так искал. Чёрные в серую с бурым крапинку животные, сто голов, хриплым скрежетом перекликались между собой и ели наиболее сочную траву. Они не подозревали о наличии наблюдателя, который уже приготовил гарпунное ружье, и баллон со сжатым воздухом не подводил, как и педальная телега, на которой он прибыл. Дальше стада простирался заросший травой же овраг, на дне которого текла маленькая прозрачная речка с каменистым дном. Но около оврага трава была сочнее, в овраге вовсе ядовито-зелёной, но овраг был крутым, и решившее пообедать животное среднего размера подошло опасно близко к склону.
Вот этого момента охотник и ждал: зверь был в неустойчивом положении и в случае чего не смог бы сбежать с остальными. Выстрел был точным, гарпун пробил место соединения черепа с шеей сразу же, а выехавший на место происшествия стрелок включил звонок, звук которого звери на дух не переносят и сбегают сразу же. Стадо разбежалось, а 150 кг мяса было с помощью лежавших в транспорте рычагов типа гандшпуга погружено в низкий «кузов».
Кровь грозного рогатого зверя была оперативно спущена в бочки для дальнейшего употребления, и уже потом вся требуха оказалась разложена в 24 металлических, почти наполовину закопанных в землю литровых чашки с силками - с тусклыми жестяными колокольчиками-сигнализацией, в качестве приманки для животных помельче. Охота на мелочь помогает получать шкурки для обуви и шапок. Кости и всё прочее было успешно отделено от обескровленного мяса, а затем сложено в отдельный жестяной короб.
Часа четыре спустя после всех этих манипуляций и часового мытья всего в речке разделанная туша и её добытчик оказались у избы. День был тяжёлым, и мясо оказалось развешано на сушильные рамки в разрезанном на ленты виде. Череп стал трофеем и был положен к сотням других в незаконченный круг, в центре которого была изба.
Это была не просто граница: перед черепами были ловушки в виде ям с острыми зазубренными кольями, а внутри неё не росла трава. Причина была проста: смола и твёрдое мыло, вывариваемое из костей и жира на заднем дворе с получаемой из синих корней-луковиц травы химической добавкой, отваживали рост травы прямо около дома, и земля была засыпана камнями из речки. Скрепленными той самой смолой и неострыми осколками камней же. Острые осколки шли на временные каменные ножи и скребки для разделки туш, ведь металла было в этих местах очень мало, а обсидиан, главный местный камень, был завсегда в изобилии.
Чёрная шерсть охотника сверкала в свете серого неба, а шестипалые руки с острыми «медвежьими» когтями сноровисто делали своё дело по расчленению отдельных частей мяса на ленты для просушки на рамах, сделанных из металла с плетёной и высушенной травой в качестве защиты металла же от окисления. Увы, сами когти были заточены плохо для разделки плотной шкуры, но обсидиановый нож легко делал всю их «вторичную» работу.
Металлический гарпун был снова заточен, ибо обсидиан пятисантиметровую кость ни за что не пробивает, а просто раны даже до костей зверям не особенная помеха, ведь они сами выделяют ту дезинфицирующую смолу, которая за пару минут заполняет рану и не даёт её хозяину истечь кровью!
На этом все дела были завершены, и охотник съел 80 килограммов мяса - 1,89 его собственного веса. Все три его челюсти-лепестка разделывали мясо, зубы были остротой наравне с обсидианом, а три глаза, вместе видевшие мир под углом в 360 градусов, так довольно блестели чёрным под прозрачными сросшимися, как у змеи, веками. Тёмно-бурая кровь - 6 атомов серебра, а не 2 железа было её переносчиком кислорода в аналоге гемоглобина – была смыта и счищена отовсюду, и охотник отправился спать на чердак в плетёное из собираемой и высушенной травы ложе. На 2 года, как бывало и раньше после неполных 10 суток активности и сна, то и другое с равными интервалами.
Это существо было совсем не дикарём, нашедшим следы цивилизации. Это был заключённый и одновременно подопытный из цивилизации, которая уже 3 столетия могла преодолеть дистанцию между Млечным Путём и Туманностью Андромеды (их родное багровое солнце в оранжевую прожилку со всего тремя «родными» планетами было с самого-самого краю Млечного Пути) за 3 часа. Его приговорили к 100 годам отсидки в этом одиноком доме и третьем отсеке станции (всего их пять, одинакового размера) за гибель межгалактического грузовика самой большой модели на этой тюремно станции № 126, в форме цилиндра диаметром в 50 километров и высотой в 120.
Именно его заросшая специально подобранной травой поверхность с теми чёрными животными была местом действия. Всё было подобрано для выживания с трудом, если нет поддержки. Впрочем, Ашурктах был тёртый калач, и их год из-за красного солнца длился 24 земных дня, а сутки из-за постоянно обращённой одной стороной к солнцу родной планеты Ахух не считали вовсе. Потому спали и бодрствовали одинаковые промежутки времени – по 30 земных часов.
Вся Туманность Андромеды, куда они перебрались из-за куда большего изобилия массивных чёрных дыр, их основного источника энергии для межзвёздных полётов, что уж сказать, встретила народ Анта крайне неласково. Несколько раз были войны на полное истребление с местными жителями края этой галактики и 2 шаровых скоплений около неё, и пара из этих войн ещё продолжается.
