| | Подробнее об авторе «Mishunya» | ЭТЮД
За гулким кликом лебединым
и отлетающей листвой
на стог соломы золотой
роняет осень паутину.
Уносит мотылек последний
на крыльях праздник голубой,
и смотрит месяц молодой
как тихо день уходит бледный.
Горит оранжевый закат
горячим блеском греет душу,
и бесконечно можно слушать,
как пашни с небом говорят.
Но тает в зыбкой вышине
зари побагровевшей пламя,
и не сказать того словами,
что можно слышать в тишине.
Там арфа разливает звуки...
и вдруг за тоном полутон,
как одинокой скрипки стон,
о неизбежности разлуки.
ДЕТСТВО
По мелколесью вьётся колея.
От спиц колёс мелькают блики солнца.
Бежит моя ль дорога, не моя -
теперь гадать мне только остаётся.
Скрип колеса. Перепелиный крик.
Весна кипит. Синеют незабудки.
Со мною снова детство говорит.
Но нет плетня и нет собачьей будки.
А дом всё тот же. Дверью скрипнул мне,
что далеко ушла моя дорога
и почему-то даже по весне
никто цветы черёмухи не трогал.
Колёса оставляют тёмный след -
две чёрные полоски в разнотравье.
Две метки: От и До - другого нет!
И колею кривую не поправить.
Телега. Мелколесье. Колея.
Синеют на лужайке незабудки.
Моя ль дорога в детство?.. Да, моя!
И ничего не изменилось будто.
ПРЕДЗИМЬЕ
Бездонней и яснее небеса.
Белеют облака в холодной сини.
И перламутром рассыпается роса
на полусонной отдыхающей равнине.
Вдали, нахохлившись невиданною птицей,
заиндевелый куст пушистый серебрится,
сверкая сизоватым опереньем,
метелей поджидает с нетерпеньем.
Сверкает иней на пожухлых травах
(зимы суровой дивное начало)
да паутин везде сверкают спицы.
Никак не хочет с веткой распроститься
трепещет лист последний на ветру,
темнее тени и длиннее поутру
и в стайки собираются синицы.
Предчувствуют ненастье птицы.
Прохладой стойкой ветви обдавая,
как властелин по дремлющей дубраве,
студёный воздух бродит поутру,
срывает листья ветренник лукавый:
то замолчит, то снова мчится мимо,
как малое дитя, неутомимый.
Стекляшки луж хрустят под сапогами -
морозец был - метель не за горами.
Под мягкими, как вата, облаками
туман течёт седыми полосами,
над тёмным остывающим прудом.
И стынет мой осиротевший дом.
Я, шаркая, среди дубов брожу,
на кучи листьев с хрустом наступаю,
и, прошлое ногами попирая,
отрады и тепла нигде не нахожу.
Иду к тебе тупая неизбежность.
Растеряны в пути тепло и нежность
ночей весенних, ясных летних дней...
Мне горечь листьев пронимает душу
палитрою тонов невзрачных душит,
уныние в сознании рождая.
печалит взгляд убогостью своей
унылый вид лугов и скошенных полей
Давно нет шума вешнего и гула.
Сова над лугом тенью промелькнула
пронзительно прокаркала ворона
и снова потекла по лесу тишина.
Лишь изредка синица просвистит
так, будто знает что-то и она:
как настоящим не прибавить,
того, что прошлое сумело обрести.
С глубокой признательностью за посещение моей странички.
|
| |
