Вещизм или формирование образа мира?

      Помните советское неприятие "вещизма"? Даже термин соответствующий придумали: мещанство.
      Нельзя было жить красиво! А "красиво" значило богато. А "богато" значило иметь много всяких вещей!
      Вспоминаю рассказ моей коллеги (кстати, тогдашнего парторга), съездившей в круиз в кап. страны во времена жутчайшего советского дефицита, блата и "заднего кирильца". Возвратившись в родной коллектив, она представила своеобразные "Путевые заметки". Особенно запомнились ее слова о Лондоне: "В этом городе можно купить всё! Даже настоящего живого слона!" "Настоящий живой слон" удивил донельзя! М.б., от невозможности представить, кому, а, главное, зачем понадобился бы настоящий живой слон в Лондоне?
      Второе моё воспоминание было связано со спальней. Со спальней в стиле короля Людовика XIV. Белая, с позолотой, в виньетках и патиной, она вдруг возникла в мебельном магазине недалеко от нашего дома, чтобы поразить моё воображение раз и навсегда. Спальня состояла из: огромного трёхстворчатого плательного (!) шкафа, огромной кровати и изящнейшего туалетного столика с зеркалом, перед которым красовался невиданный стул без спинки, помеченный на этикетке как "пуф". "Пуф" заключал в себе ощущение уюта и неги, мягкости и шелковистости прикосновения, спокойного расслабления и созерцания себя в окружении цветов, ангелочков и витиеватых посланий на французском языке...
      Прошло время, и СМИ донесли до нас: в домах новых русских (точнее, в их многочисленных ваннах) живут рептилии. И не просто рептилии, а крокодилы. В моду вошла мещанская пышность интерьеров - позолота, огромные зеркала, вычурные лепные потолки, винтажные и искусственно состаренные предметы мебели... "Богато" стало жить модно, престиж нагло прорывался из-за тяжёлых, почти театральных, драпировок на окнах, забранных толстыми шнурами, завершающимися пушистыми шелковистыми кистями, он смотрел со стен портретными глазами подлинников и музейно поскрипывал паркетом из натуральных пород дерева...
      Мы прорвались, чего бы нам это ни стоило, в богатство, в приватные покои короля Людовика такого-то, в восторженное созерцание себя в кресле, в кровати под балдахином, в отражение себя в зеркальном потолке...