Заметка «Андрей Платонов » автора Ержан Урманбаев-Габдуллин - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 2)

Платонов – 75 лет со дня окончания мучений…
СТАЛИН прислал письмо в "Красную Новь" из трех слов: "Дурак, идиот, мерзавец" — это относилось к ПЛАТОНОВУ.
«Он вдруг закричал: "Не буду холопом! Не хочу быть холопом!"»
--------------------------------------------
СВОДКА
СЕКРЕТНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ ОГПУ
29 ноября 1933 г.
<…> — Меня не печатают. И, вероятно, не будут печатать. Они, вожди, ко мне относятся так же, как я к ним. Я имею орден Кр<асного> знамени (53), который никогда не носил и не буду носить.
Для меня вся их политика белыми нитками шита. Вождем можно всегда стать, отпусти себе грузинские усы и говори речи. Такие речи я могу говорить. А славу люди создадут.
<…> Я думаю, что хорошим писателем труднее быть, нежели наркомом, и думается, что поэтому они, сволочи, затирают меня. У меня установилась точка зрения, что к этим людям мне нечего идти и нечего просить. Это все луначарские, обжившиеся пустотой жизни и не хуже стрекоз, показывающие свои крылья. Беда их в недолговечности и не тянет меня к ним потому, что от меня еще не пахнет тленом, а я хочу жить.
Верно (58).
(Ф. К 1 ос. Oп. 11. Д. 52. Л. 14-16. Копия. Машинопись)
---------------------------------------------------
СВОДКА
СЕКРЕТНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ ОГПУ
13 марта 1934 г.
<…> "Для ЭРЕНБУРГА (59) СССР и коммунизм — это лучшее из плохого". Он, только сидя в Париже, любит Советский Союз, а приедет сюда и опять ничего не понимает. А я в таких сильных средствах, как жизнь за рубежом, не нуждаюсь. Съездить интересно, но только для того, чтобы позаимствовать подробности быта".
<…> СТАЛИН должен, в частности, прекратить "поток холуйского славословия" по своему адресу. Подхалимство, будучи узаконенным, скрывает настоящих врагов, которых, напр<имер>, много среди писателей. Вообще в литературе очень плохо и в этом виновата неправильная лит<ературная> политика. Зачем кормить ПИЛЬНЯКОВ, которые определили себя в роли "советских контрреволюционеров", "домашних чертей"? "Всякие Зелинские, Агаповы, с их дилетантскими эстетическими разговорами о технике — какая от них польза? Почему ценят такую проститутку, как ЛЕОНОВ, или такого бесхарактерного человека, как Вс. Иванов? Надо добиваться развития серьезной литературы, честной и прямой<Верно:> Уполномоченный СПО ОГПУ <подпись>
(Ф. К 1 ос. Oп. 11. Д. 52. Л. 17-19. Копия. Машинопись)
---------------------------------------------
ДОНЕСЕНИЕ
2 (СЕКРЕТНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ) ОТДЕЛ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ
ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ НКВД СССР
12 марта 1939 г.
<…> Писатель Андрей ПЛАТОНОВ, после двух разговоров с ним писателя М. ШОЛОХОВА, внушившего ему, что его малолетний сын приговорен к 10 годам" (119), наверное, без всяких к тому оснований, — находится сейчас в чрезвычайно подавленном, растерянном состоянии. Он все время говорит только о рассказах ШОЛОХОВА о массовых беззакониях, практиковавшихся органами НКВД (120), и о том, что, следовательно, Тошка страдает безвинно.
Настроение это усугубляется тем, что Платонов не может никак получить справку о том, где находится сын, и подозревает, что он умер в тюрьме.
<…> Писатель Андрей ПЛАТОНОВ, <...> говоря о судьбе своего сына, сказал, что он перестал верить Михаилу ШОЛОХОВУ, который в каждый свой приезд обещает помочь ему, берет у него письма для передачи тов. СТАЛИНУ. "Теперь он говорит, что передавал их не СТАЛИНУ, а непосредственно ЕЖОВУ, а ЕЖОВ все письма и заявления, не читая, бросал в корзину". ПЛАТОНОВ передает, что ШОЛОХОВ и В. КУДАШЕВ уверяют его, что его сын жертва провокации, которые применялись систематически в массовом масштабе, особенно по отношению к малолетним. "Я не понимаю, — говорит ПЛАТОНОВ, — на что они меня наводят с КУДАШЕВЫМ. Ведь делать-то ШОЛОХОВ ничего не делает, зачем же он мне все это говорит".
< Верно: > Оперативный уполномоченный 2 отдела ГУГБ НКВД <подпись>
(Ф. К 1 ос. Oп. 11. Д. 52. Л. 48. Копия. Машинопись.)
-----------------------------------------
ДОНЕСЕНИЕ
2 (СЕКРЕТНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ) ОТДЕЛ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ
ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ НКВД СССР
1 апреля 1939 г.
Андр<ей> ПЛАТОНОВ после ареста своего 15-тилетнего сына долго не мог о нем ничего узнать. Единственный ответ, какой он косвенно получил (через А. А. Фадеева (122) — ответ на заявление, адресованное Наркому Внутренних Дел) — что дело серьезное, но малолетство обвиняемого будет учтено. ПЛАТОНОВ искал всех возможностей для передачи писем и заявлений, в которых он просил:
1. Чтобы его, отца, вызвал следователь, так как он не может не считать себя ответственным за сына.
2. Чтобы сыну позволено было передавать одежду и обувь. Сын Платон Андреевич — страдал ушной болезнью, перенес уже 2 трепанации черепа, и ПЛАТОНОВ опасался за его жизнь.
ПЛАТОНОВ обратился в числе других и к М. А. ШОЛОХОВУ, который к нему относился хорошо как к писателю (личной близости между ними не было). ШОЛОХОВ обещал передать письмо тов. СТАЛИНУ и сам советовал, что писать; он говорил "прямо проси освобождения". Ответа ПЛАТОНОВ не получил. Через 2 месяца ШОЛОХОВ приехал снова, очень удивился, почему нет ответа, и взялся передать еще одно письмо; кроме того, он обещался лично переговорить с тов. БЕРИЯ, которого уже однажды видел.
Первое письмо ПЛАТОНОВА ШОЛОХОВ, оказывается, передал тов. ПОСКРЕБЫШЕВУ (123).
После этой встречи с ШОЛОХОВЫМ ПЛАТОНОВ впал в отчаяние: ШОЛОХОВ рассказал ему об антисоветских методах допросов, которые, по его словам, применялись широко в системе НКВД в 1937 году не только на периферии, но и в центре для получения сознания своей вины со стороны абсолютно невиновных людей. ПЛАТОНОВ не мог не поверить ШОЛОХОВУ — члену партии, депутату Верховного Совета. Вместе с тем, он не мог себе объяснить, что заставило ШОЛОХОВА рассказать такие вещи именно ему, когда он и так встревожен участью сына. ПЛАТОНОВ говорил: "Что это за игра? И зачем ему нужен я, не имеющий никакой роли ни в какой игре?" Однако эти рассказы ШОЛОХОВА, при всех сомнениях, настолько потрясли ПЛАТОНОВА, что двое его ближайших друзей, с которыми он об этом говорил, с трудом поддерживали его душевное равновесие.
В последний раз ШОЛОХОВ приезжал на XVIII съезд ВКП(б) (124). ПЛАТОНОВ, несмотря на то, что сильно усомнился к этому времени, действительно ли ШОЛОХОВ передавал его письма, решил снова к нему пойти.
На этот раз ШОЛОХОВ сказал, что первое письмо ПЛАТОНОВА он передал лично Н. И. ЕЖОВУ, но тот имел обыкновение (как якобы ШОЛОХОВ узнал позднее) все письма рвать, не читая. Относительно второго письма ПЛАТОНОВА ШОЛОХОВ сказал, что не имел времени передать его лично тов. ПОСКРЕБЫШЕВУ и сделал это через посредство В. КУДАШЕВА. Он обещал навести справки, но так этого и не сделал, и уехал, ничего не сообщив ПЛАТОНОВУ.
<...> Предыдущий разговор о всяких антисоветских методах в системе НКВД ПЛАТОНОВ приписывает теперь тому, что ШОЛОХОВ хотел придать себе важность как бесстрашному борцу против злоупотреблений властью и показать, что он сам подвергался опасности.
Сам ПЛАТОНОВ значительно окреп и успокоился с тех пор, как получил известие о сыне и письмо от него из Вологды (почтовый ящик № 6) (125). Последние 2 месяца ПЛАТОНОВ ноет гораздо меньше, чем в предыдущий год <...> Он работал, но работа давалась трудно, так как забота о сыне его угнетала.
В последний месяц работа пошла хорошо: ПЛАТОНОВ написал рассказ о немецком летчике антифашисте в Испании ("По небу полуночи..." (126)), заканчивает рассказ для "Индустрии социализма" (127), написал как будто для киносценария, принято<го> фабрикой Детфильм (128). Продолжает работу над большой повестью "Путешествие" (129). Согласился написать статью о романе МИТРОФАНОВА "Ирина ГОДУНОВА" (130) для журнала "Лит<ературное> обозрение" (131). Почти все время проводит дома и старается всех от себя отваживать. Хлопоты о сыне продолжает лично через прокуратуру СССР, где ему 9/1 обещают сообщить, в каких пределах он может просить о смягчении участи сына.
Недавно его жена ездила в Вологду, где безуспешно пыталась добиться свидания с сыном или передачи для него: ей удалось только узнать, что он не в лагере, а в тюрьме. Он очень раздражен против Н. И. ЕЖОВА и случившееся с сыном приписывает неправильной установке, котор<ую> тот дал следственному аппарату.
Он считает, что необходимо пересмотреть закон об уголовной ответственности несовершеннолетних (132), внеся в него ограничения, и уточнить 58 статью вообще (133), чтобы она не могла применяться к мелким проступкам.
<...>
<Верно:> Оперативный уполномоченный 2 отдела ГУГБ НКВД <подпись>
(Ф. К 1 ос. Oп. 11. Д. 52. Л. 49-52. Копия. Машинопись)
<...>ПЛАТОНОВ находится в депрессивном состоянии вследствие ареста его сына, содержащегося в Соловках (143). От сына нет писем. За сына хлопотали ФАДЕЕВ и ШКЛОВСКИЙ, причем первый хлопотал лишь формально, а ШКЛОВСКИЙ говорил с ВЫШИНСКИМ.
---------------------------------------------
ДОНЕСЕНИЕ
2 ОТДЕЛ 3 (СЕКРЕТНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО) УПРАВЛЕНИЯ151 НКВД СССР
15 февраля 1943 г.
<...> Сейчас он, — ПЛАТОНОВ, вообще в ужасном состоянии. Недавно умер его сын от туберкулеза (152). Сын его выслан и потом возвращен. Болезнь эту, как мне сказал ПЛАТОНОВ, он приобрел в лагерях и в тюрьме. ПЛАТОНОВ очень болезненно переживает смерть своего единственного сына.
Я чувствую себя совершенно пустым человеком, физически пустым — сказал мне ПЛАТОНОВ, — вот есть такие летние жуки. Они летают и даже не жужжат. Потому что они пустые насквозь. Смерть сына открыла мне глаза на мою жизнь. Что она теперь моя жизнь? Для чего и кого мне жить. Советская власть отняла у меня сына — советская власть упорно хотела многие годы отнять у меня и звание писателя. Но моего творчества никто у меня не отнимет. Они и теперь-то печатают меня, скрипя зубами. Но я человек упорный. Страдания меня только закаляют. Я со своих позиций не сойду никуда и никогда. Все думают, что я против коммунистов. Нет, я против тех, кто губит нашу страну. Кто хочет затоптать наше русское, дорогое моему сердцу. А сердце мое болит. Ах, как болит! <...> вот сейчас я на фронте многое вижу и многое наблюдаю (Брянский фронт) (153). Мое сердце разрывается от горя, крови и человеческих страданий. Я много напишу. Война меня многому научила". <...>
Верно: Старший оперативный уполномоченный отделения 2 отдела 3 управления НКВД <подпись>
(Ф. К 1 ос. Oп. 11. Д. 52. Л. 82. Копия. Машинопись)
-------------------------------------------------
ДОНЕСЕНИЕ
3 ОТДЕЛ 2 УПРАВЛЕНИЯ (154) НКГБ СССР
5 апреля 1945 г.
Неделю назад Андрей ПЛАТОНОВ позвонил ко мне по телефону и высказал желание повидаться. Был уже поздний вечер. <...>
<...> Вначале речь его была бессвязной; тяжелое впечатление производил надрыв, с которым ПЛАТОНОВ рассказывал о себе, о своей семейной жизни, о своих неудачах в литературе. Во всем этом было что-то патологическое. Мысль его все время возвращалась к смерти сына, потери которого он не может забыть. О своей болезни — ПЛАТОНОВ недавно заболел туберкулезом в тяжелой форме — он говорит как о "благосклонности судьбы, которая хочет сократить сроки его