Заметка «Они пахали землю?» автора Геннадий Неделько

Они пахали землю?

Попалась мне как-то статья Софьи Бакалеевой которая называется «Раскулаченные: миллионы трудолюбивых крестьян стали «врагами народа». Начинается она так: «Они пахали землю, растили хлеб и детей — но однажды за это их назвали кулаками. Четыре миллиона человек лишились домов и родины. История великой трагедии о которой десятилетиями молчали». И далее в своей статье Бакалеева просто вышибая слезу у каждого кто имеет сердце пишет: «...Старики, грудные дети, целые семьи – были вышвырнуты в 1930–1940-е годы из родных домов и отправлены в небытие спецпоселений. Их вина была лишь в одном – в желании трудиться и строить самостоятельное хозяйство».

Читаешь такую статью и думаешь: «Какие же всё-таки жестокие и не справедливые к своему же народу были большевики. Именно самых трудолюбивых и самых полезных обществу людей они превратили во «врагов народа» и вышвырнули... Зачем?

А может на самом деле не такие уж и трудолюбивые были эти крестьяне и далеко не всегда именно «они пахали землю, растили хлеб...». Известно что кулак, продукт отмены крепостного права, появился в России во второй половине XIX века. А уже в 1904 году, почитаемый в определённых кругах нашего современного общества Пётр Столыпин, о кулаках писал так: «Более сильный крестьянин превращается обыкновенно в кулака, эксплуататора своих однообщественников, по образному выражению — мироеда». А Салтыков Щедрин ещё в 1886 году в очерки «Мироеды» раскрывает сущность мироеда и описывая её так: «Надо только предварительно самого себя освободить от пут совести и с легким сердцем приступить к задаче, которая ему предстоит и формулируется двумя словами: «Есть мир». И он решается на этот подвиг тем с меньшим затруднением, что слово «совесть» имеет для него значение, обнимающее очень ограниченный круг нравственных представлений самого ходячего свойства. Он рассуждает так: «Я выбрался из нужды — стало быть, и другие имеют возможность выбраться; а если они не делают этого, то это происходит оттого, что они не умеют управлять собою. Учить их некогда, да и незачем, а надо просто-напросто есть их, хотя бы ради того, чтобы личный их труд не растрачивался на ветер, а где-нибудь производил накопление. «Где-нибудь» — это у него. Отсюда название: «мироед».

Ну что? И теперь вам жалко такого освободившегося «от пут совести» труженика «мироеда», желавшего лишь «трудиться и строить самостоятельное хозяйство», то есть «есть мир»? Естественно что такому «труженику», было плевать на всех и на всё - главное «есть мир» на благо себя любимого. А когда на благо страны, на благо людей живущих в той же стране что и кулак, «мир» требует какой-то отдачи от «мироеда», ему это не нравится и он начинает сопротивляться. И когда в августе 1915 года в целях обеспечения военных нужд в России были введены твёрдые цены на хлеб для правительственных закупок, а в декабре 1916 года власть была вынуждена прибегнуть к хлебной развёрстке первым кто стал прятать хлеб стал кулак. Сопротивлялся кулак и когда, пришедшее к власти в результат Февральской Революции Временное правительство 25 марта (7 апреля) 1917 года ввело хлебную монополию - закон «О передаче хлеба в распоряжение государства». К сожалению альтернативу хлебной монополии не нашла в первые годы своего существования и советская власть. Так в мае 1918 года вышли декреты «О предоставлении Народному комиссариату продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими» и «О реорганизации Народного комиссариата продовольствия и местных продовольственных органов», а 11 января 1919 года декретом Совета народных комиссаров на всей территории Советской России была введена продовольственная развёрстка, которая вызвала на деревне волну недовольства и даже, часто возглавляемых кулаками, крестьянских восстаний.

Большевики быстро поняли свои ошибки и уже в 1921 году в стране вводится НЭП (новая экономическая политика) которая по словам Ленина была в известной мере временной реставрацией капитализма. И не смотря на то, что как писал в своей книге «Бывшее и не сбывшееся» Фёдор Степун кулаки в те годы «жили много лучше своих классовых врагов», они всё равно были недовольны новой властью.

«Дайте мне… перепоить наш уезд и я вам всех товарищей в три дня топорами перебью, да и ружьишки найдутся… Ну, а в трезвом виде не осилить. Малодушен народ, темен, да и согласия в нас нету. Беспортковая сволочь вся к товарищам тянет, и кругом шпики. А впрочем мы еще посмотрим, чья возьмет. Потягаемся… Вот с нас, кулаков, по десяти тысяч единовременно содрали, а мы опять обернулись, не хуже людей живем». Это Степун записал со слов разоткровенничавшегося с ним «в пьяном виде кулака Туманова». Но когда НЭП был отменён и в 30-х годах стали крепнуть колхозы, куда вступили 70, а кое где до 80 процентов крестьян, быстро «переобулись» и знакомые Степуну кулаки - «...в 1938-м году Туманов и Фокин заправляли крупными совхозами и, распевая новые песни, по-старому жили припеваючи». И лично я сильно сомневаюсь, что эти «трудолюбивые крестьяне» забыв про топоры и ружьишки, дивным образом превратились из мироедов в честных и добросовестных товарищей. Это отлично понимали в Москве и уже в январе 1933 года Сталин, отчитывая за недоработки сельских коммунистов которые «почили на лаврах, козыряя высоким процентом коллективизации, и предоставили дело самотеку» объяснял: «Враг понял изменившуюся обстановку, понял силу и могущество нового строя в деревне и, поняв это, перестроился, изменил свою тактику, – перешел от прямой атаки против колхозов к работе тихой сапой. А мы этого не поняли, новой обстановки не разглядели и продолжаем искать классового врага там, где его нет уже... Нынешние кулаки и подкулачники, нынешние антисоветские элементы в деревне – это большей частью люди «тихие», «сладенькие», почти «святые». Их не нужно искать далеко от колхоза, они сидят в самом колхозе и занимают там должности кладовщиков, завхозов, счетоводов, секретарей и т. д. Они никогда не скажут – «долой колхозы». Они «за» колхозы. Но они ведут в колхозах такую саботажническую и вредительскую работу, что колхозам от них не поздоровится». И голод в СССР в 1932 — 1933 годах это конечно вина коммунистов «предоставивших дело самотёку» и которые «...не поняли того, что колхоз сам по себе, несмотря на то, что он является социалистической формой хозяйства, – далеко еще не гарантирован от всякого рода опасностей проникновения в руководство колхозом всякого рода контрреволюционных элементов, не гарантирован от того, что при известных условиях колхозы могут быть использованы антисоветскими элементами в своих целях».

С точки зрения ленинизма, - предостерегает Сталин, - колхозы, как и Советы, взятые как форма организации, есть оружие, и только оружие. Это оружие можно при известных условиях направить против революции. Его можно направить против контрреволюции. Оно может служить рабочему классу и крестьянству. Оно может служить при известных условиях врагам рабочего класса и крестьянства. Все дело в том, в чьих руках находится это оружие и против кого оно будет направлено. Это начинают понимать враги рабочих и крестьян, руководимые классовым инстинктом. Этого еще не понимают, к сожалению, некоторые наши коммунисты. И именно потому, что некоторые наши коммунисты не поняли этой простой вещи, – именно поэтому мы имеем теперь такую картину, что в ряде колхозов заправляют делами хорошо замаскированные антисоветские элементы, организуя там вредительство и саботаж».

И вот от этого саботажа, (чтобы его описать понадобится статья поболее этой) существенно усугубившего голод, во время не урожайного 1933 года, страдали и даже умирали миллионы людей, - «старики, грудные дети, целые семьи». Поэтому-то и высылали кулаков и их семьи. При этом не обязательно куда-то в Сибирь в глухие морозные степи и леса. Кулаков просто выселяли подальше из своих деревень, - часто в соседние области. Главной целью было изолировать их от односельчан, которые часто и густо, по ряду причин (долги, шантаж, подкуп...), могли покрывать и пособствовать кулакам.

Так что может быть не стоит вместе с Софьей Бакалеевой воздыхать и оплакивать судьбу «несчастных» мироедов. Не стоит подсчитывать сколько кулацких семей «...вышвырнуты в 1930–1940-е годы из родных домов и отправлены в небытие спецпоселений». Ведь если мы начнём подсчитывать сколько крестьян натерпелись горя, сколько «стариков, грудных детей и целых семей» умерли в голоде и нищете по вине этих милых сердцу Бакалеевой «тружеников — мироедов», то их окажется на порядок больше чем пострадавших за свою жадность и жестокость по отношению к людям кулаков.