Юрий Беридзе. Пара стихотворений

Я не каркаю...

Горы - горькие... Горе - горками
по равнинам... В недобрый час
окрестованными пригорками
ошарашит оно и вас.

Что - "не каркай"? А я не каркаю -
сам утрат я таких боюсь.
Только что уж там... Смертной картою
выпадает нам наша Русь.

Картой смертною - командирскою:
горы - фронт, а равнины - тыл...
Нынче думаешь: мой-то выстоит,
а назавтра его - в распыл.

А назавтра его, как плёткою
освинцованной - автомат...
В общем, горюшка всем нам, кроткие,
хватит. Каждому - в аккурат...
 
Сеанс связи

"Молот", "Молот", я "Зубило"...
Слышь, братан, приём, приём...
Да какой там хрен вдвоём,
коль Матвеева убило
добрых полчаса назад!
Три рожка есть, пять гранат...

Нет, уйти смогу едва ли -
обложили с трёх сторон.
В крайнем случае, патрон
я найду. Ну, чтоб не взяли...
Да и как, ты сам суди,
без Матвеева уйти?

"Молот", "Молот", я "Зубило"...
Ты ребятам передай,
что Валерка Бородай
не какой-нибудь мудила.
Разве ж я когда бросал
друга средь чеченских скал?

"Молот", "Молот", я "Зубило"...
Ты ведь прав... Приём, приём...
Мы с Матвеевым вдвоём,
хоть и мертвым, всё же - сила.
Я сейчас веду огонь
за себя и за него.

...Это наш последний бой.
Связь закончена. Отбой...

Письмо оказией

"Меня валяли во дворе
ногами в кованых ботинках.
Чуть не забили на заре.
Могли: им это не в новинку...

Но обошлось. И по горам,
в приклады взяв, вели под шутки,
на праздник свой - курбан-байрам...
Им было весело, мне - жутко.

Всё скоро кончится. Но чем?
В зиндан швырнули. Не исправить...
Но обещал один чечен
тебе записку переправить.

В одном я, мама, виноват,
что стану скорбною морщинкой
у губ твоих.  Твой сын - cолдат..."
...А мама плакала в Кузьминках.

Не прикроешь...

Тяжёлая пуля ударила в спину,
сломав пополам и отбросив в кювет...
Трагично обычна картина... Рутина...
Вот только что был ты, и вот уже нет...

И зря поливает огнём автоматным
твой друг промелькнувшую тень у скалы -
не в силах отныне ему подсказать ты,
что в спину ему тоже целят стволы...

Блокпост

Ты чуешь, командир, как пахнет лето?
Полынной горечью земли согретой,
травою пряною с некошеного луга
и кровью нами залитого юга.

Настоем ягод в шелковичной кроне,
прокисшей медью стреляных патронов,
солярою из приданого танка
и смертью от неубранных останков...

Для чего вам стихи?

Лощёный стих снисходит к сущей прозе -
к солдатскому корявому стиху:
"Бонжур, мон шер... Бокал вина? Ну, прозит...
Я слышал вас... Скажу, как на духу:

неплохо, сударь, а порой - так даже...
Ещё бокал? Оревуар, мон шер..."
Уходит он - салонен и вальяжен,
а стих солдатский - снова под Панджшер,

туда, где мат и пули, и снаряды,
где пыль и рокот войсковых колонн.
Уходит к тем, кому он нужен - рядом,
в одном строю... Ну, не идти ж в салон...