Мой муж, Каченовский Борис Платонович (1937-2017), – о предках по материнской линии.
Мама была коренной московской мещанкой, а о её матери, моей бабушке, знаю только то, что была она дочерью зажиточного и небезызвестного в ту пору портного по фамилии Матвеев. А вот о дедушке знаю больше. Стал он сиротою с самого младенчества, - родители его погибли в Новороссии от чумы или холеры в первой половине прошлого века, а его подобрал, крестил, дав свое имя, русский солдат Егор Цветков и, естественно, рос он сыном полка. И службу солдатскую начал рано в музыкальной команде, а стало быть, и закончил не старым, в силе и добром здравии.
С единственным рублем в кармане, - так гласят семейные предания, - прибыл он в Москву белокаменную и нанялся в извозчики. Поднакопив деньжат, купил собственную лошадь, потом – еще одну и взял к себе компаньона. Потом – еще и еще… а лет через десять бросил извоз и стал кузнецом на подковке лошадей, а, точнее, кузнецом и коновалом. Не пил, не курил, «чаями не увлекался», в церковь ходил не часто, но и слишком редко, и помаленьку, потихоньку богател и богател. В отношении с соседями отличался справедливостью, за что избирали его мировым судьёй на околице Замоскворечья. Словом, стал вполне достойным обывателем старой столицы, таким, которому и солидный портной Матвеев не отказался отдать свою дочь, хотя была та лет на двадцать моложе его и отнюдь не бесприданница.
И было у моего деда четверо сыновей и одна дочь, - моя мама. Сыновья получились разными: старшие – гуляки и баламуты, младшие – крепыши мастеровые. Впрочем, все они поженились в свой час и отделились, одна лишь мама моя осталась с дедом до самой мировой войны и затем, революции.
Замуж не спешила, – хотела учиться и жить среди благородных, - а дед сказал: «Выбирай, или приданое, или учеба. На то и другое у меня средств нету.».
И мать выбрала учебу. А вскоре повстречала отца моего, тогда еще гимназиста, который кроме дворянского звания и воспитания интеллигента, ничего не имел,
но за приданым не гонялся, а торопился на фронт (1914 год, началась первая империалистическая война), поступив в Александровское военное училище.
После октябрьской революции (1917), когда у моего деда Цветкова отобрали кузницу и большой, достроенный как раз к началу войны двухэтажный дом, (вверху деревянный, внизу каменный, за который даже единственную лисью шубу и шапку праздничную енотовую продал), он слёг и вскоре помер, а вслед за ним, недолго годивши, отошла еще не старая бабушка, - как раз в то время мама моя и отец в Новороссии кипели и вываривались в котле братоубийственной Гражданской войны*.
*Гражданская война в России. 1918-1922.
