Заметка «РИФМА В СТИХАХ, КАК РЕМЕНЬ ДЛЯ БРЮК (репост)» автора Paracels

Рифма в стихах – как ремень для брюк: нужно либо набирать поэтический вес, либо всё время подтягивать штаны

Название для стихотворения – это мощный творческий ресурс, оно должно переворачивать всё. Если вместо названия стоят звёздочки, тогда должна быть очень мощная первая строка. Название – оно как лампочка: его «включаешь», и – раз – свет появился

Каждое избыточное слово уничтожает точное, соответственно, энергия растрачивается и не доходит до читателя.

Чтобы нарисовать ветвь, нужно чувствовать дыхание ветра. (Японская пословица)

Мы приглашаем слова в стихотворения, чтобы они не отражали лишь семантическое значение, а принесли с собой шлейф всего, что с ними случилось в языке.

Насчет «шлейфа» хотелось бы уточнить. «Шлейф всего, что случилось со словом в языке» - это, как мне кажется, слишком много ненужного. Точнее привлекаться должны лишь фрагменты этого шлейфа, уместные для контекста данного стиха, что достигается точным расположением слова, выбранного в нужной форме в его строках.

Есть образы-теоремы, а есть образы-аксиомы. Последние сразу ясны, а первым нужен контекст, т.е. фон, подчеркивающий образ.

У стихотворений должен быть повод, как у поступков. Т.е. лозунг «ни дня без строчки» в поэзии не работает. Оно, конечно, можно писать и без повода, - «а вот, сяду-ка я сейчас и напишу стих про несчастную любовь, или про жаркое лето!». Сюжет м/б в таком случае придуман, рифмы и размер грамотны и выдержаны, но поэзии не возникнет.

Основные тезисы с круглого стола

Как возникают самые популярные авторы?

-Дилетантский путь. Неожиданный отклик у не очень требовательной аудитории.

      -Опытный автор сознательно «лепит»: А. Иванов, З. Прилепин, В. Пелевин (одни и те же паттерны в книгах).

      -Автор находит свой язык: С. Есенин, В. Шукшин (часто такая популярность посмертна).

       В последнее время наблюдается засилье кино, игр, многие считают, что слово потеряло свою ценность. Раньше открытку рассматривали подолгу, картинки в журналах были чем-то необыкновенным. Сейчас визуального слишком много, поэтому это картинка обесценилась, а не слово.

Всё на свете должно превосходить себя, чтобы быть собой.В этом направлении работают не только гиперболы, особенно свойственные поэзии, но и желательно предельная концентрация смысла и чувств в небольшом числе слов и строк.

Персональную лекцию Михаил Кильдяшов начал с вопроса: как можно учить художника рисовать? Ответ – промыть глаза. Так же музыканту – очистить шум (как у Тарковского: «День промыт, как стекло».

По Ю. Полянову вся литература делится на:
·    я знаю, как это сделано, и могу лучше

·    я знаю, как это сделано, и могу так же

·    я знаю, как это сделано, но не могу лучше

·    я не знаю, как это сделано

Критерии оценки литературного произведения

Животрепещущая лекция в дуэте Нины Ягодинцевой и Андрея Тимофеева.

Отправляя работы на конкурс, мы задумываемся: а судьи кто? Но редко кто задаётся вопросом: а судить-то как?

Кто-то отталкивается от внутреннего ощущения «цепляет / не цепляет». Это как на концерте в музыкальной школе выступают юные ученицы, и вдруг выходит одна – и все понимают, что это музыка.

Критерии оценивания:

-Степень лексической свободы. На этом этапе отсеивается 85-90% произведений. Шаг от всеобщей безликости к индивидуальности, свобода от штампов. Полюс первый: голимые штампы. Полюс 2: крайняя разболтанность (автор знает много слов, но слабо представляет, что они значат). Осмысленный словарный запас – то количество слов, которое автор способен наполнить энергией. Как это происходит: мы узнаём слово, понимаем, осваиваем, и слово уходит в наши кончики пальцев.

-Конструкция. Отсеивается 5% произведений. Конструкция – это умение создать из словесного материала художественное пространство или движение в нём (сюжет). Это диалог со словом и законами мира. Если на первом уровне встречаются лексические штампы («я говорю как все»), то здесь страшнее – ментальные штампы («я думаю как все»).

-Сверхзадача. Зачем написано произведение? Здесь можно говорить о трёх путях. Первый – бытописание (иногда это нон-фикшн). Второй – типизация (трансформации в обществе, появление новых типов людей, конфликтов и их разрешений). Третий – моделирование (например, Василий Тёркин – создание образа, которые трансформирует человека).

В литературе кроме человека ничего нет. Даже если мы пишем историю о камне.

Если в художественном произведении только одна личность – это ещё не художественное произведение. В художественном произведении есть минимум две личности, два мира, которые не равны друг другу. Здесь начинается литература: герой и его автор. Когда персонажи начинают «жить самостоятельно» (как говорил Пушкин: «Моя Татьяна взяла и вышла замуж»).