АРХИМЕД
К слепым и полузрячим
На госпитальный свет,
Должно быть, наудачу
Забрёл к нам Архимед.
Не слишком ли? Не слишком.
Блокадная пора.
Шуршат страницы книжки,
Читает медсестра…
Когда грабёж повальный,
Мечей злорадный звон,
Трудом фундаментальным
Решил заняться он.
В своём саду-садочке,
Витая вдалеке,
Чертил углы, кружочки
На чистеньком песке.
Ворвался воин Рима,
Ворвался – ну и что ж?
Врагу невозмутимо:
– Не затемняй чертеж!
К несчастью, воин ведал
Одно: тупить свой меч.
А мог бы Архимеда
Просить, предостеречь.
И замерла страница,
Когда сказал сосед:
– Кончай читать, сестрица.
Оболган Архимед.
Хозяин камнепада,
Он до последних дней
Командовал что надо
По-нашему бригадой
Тяжёлых батарей.
– Почти, – добавил некто,
Подняв лицо в бинтах, –
Точней, он был инспектор
В технических войсках.
Но главное, ребята,
Я утверждать берусь,
Что он погиб солдатом,
Мудрец из Сиракуз.
Свет от коптилки замер,
Немногим видный свет.
И плакал перед нами
Счастливыми слезами
Блокадник Архимед.
Ах, суд потомков! Он, понятно, прав...
Ах, суд потомков! Он, понятно, прав.
Суд с высоты, чтоб в мелочах не мешкать,
Где в том числе и я, к земле припав,
Судьбу свою прикинул в перебежке.
Любой ценой – докатится приказ
С высот дивизионных по ступеням,
Чтоб неизбежно упереться в нас.
Не сможем мы – остаток роты сменят.
Две высоты. До каждой далеко:
Что до потомков, что и до комдива.
А меж высот – высотка за рекой.
Возьмём ее – и судьи будут живы.
