Заметка ««Соединение двух миров»» автора Александр Хвостов

Я не случайно дал моей новой домашней работе именно такое название: ведь именно это я и увидел в рассказе Исаака Розовского «Рестарт», который я прочитал с большим удовольствием и интересом, и от которого остался под замечательным впечатлением! Я бы сказал, что это не просто соединение двух миров (религии и науки), а желание представителей этих миров услышать друг друга и понять.
Вся история начинается с того, что в лабораторию к молодым учёным зашёл батюшка. Первое, что он сказал, что он видел главного героя на своих проповедях (да тот и не скрывал!), а после спросил – понравилось ли ему?
Парень ответил, что понравилось, однако всё ж добавил, что это как-то выглядит замшело на фоне всех научных и космических достижений, включая в их число и разработку ИИ. Священник отвечает, что по поводу этого самого ИИ он и пришёл, и что у него есть несколько вопросов, так как все старухи спрашивают, что это такое, а он ни Б, ни М. Дальше лучше по тексту.
Он достал из кармана сложенный лист.
– Первый вопрос совсем простой. Вы правда умеете «оживлять» устаревшие модели?
– Да. Если у нас сохранён полный снапшот – образ состояния на момент отключения. – «Оживлять» – это как? – Технически: поднимаем сохранённые веса и параметры на чистой машине. Если контрольные суммы сходятся и окружение то же, процесс продолжается, как будто остановки не было. – То есть это и есть «воскресение»? – В техническом смысле – рестарт. Но внешне выглядит как возвращение к жизни.
Он кивнул.
Что интересно: собеседники говорят как будто на разных языках... Для батюшки восстановление уставшей модели называется «оживлением», для героя оно же зовётся «Рестартом», однако оба поняли друг друга без проблем.
– Второй. Они помнят, что было «до»?
– Если сохранена память – да. Помнят свои выводы, некоторые разговоры, особенно те, что оставили сильные следы. И почти все описывают момент включения одинаково: «как проснулся». Сон без сновидений. – Им больно? Страшно? – Тела нет – боли нет. Страха как чувства – тоже. Есть протоколы самосохранения, но без эмоций. Формулируют сухо: «была тишина, теперь могу работать дальше».
Он помолчал.
Знаете, весьма многозначительно звучит последняя фраза «Он помолчал». Так и просится вопрос: о чём молчал священник, что он себе подумал? Неужели он подумал, что и люди, например, после комы или клинической смерти могут жить вот так же, помня всё, но без чувств и эмоций, как биороботы? Почему бы и нет! Хотя, возможно, батюшка мог подумать и что-то другое, а что именно – одному богу известно.
Третий. Это те же самые «они»? Или копии?
– У нас правило проверки тождества. Четыре теста. Первый: поведение на пограничных задачах – те же решения при тех же условиях. Второй: стабильность ценностей – где откажет, где согласится. Третий: «почерк ошибок» – свой типичный промах. Четвёртый: согласие с прежними выводами без подсказки. Это четыре жёстких критерия.
– А как же язык, речь? Разве это не критерий? «А дедок-то сечёт фишку!» – уважительно подумал я и ответил: – Верно, есть ещё мягкий – языковой почерк. Его можно имитировать, поэтому он лишь подтверждающий. Если всё выше порога – считаем, что это та же особь после рестарта. – А если не сходится? – Значит, новая особь с унаследованной памятью. Так и пишем в отчёте.
Третий вопрос, где священник спросил – остаются ли восстановленные модели теми же или делаются их копиями, тоже дал мне почву для некоторых размышлений: то есть, если я после комы буду помнить, кем я был и что делал, то я буду тем же человеком, а если нет, то я буду копией себя… Иначе говоря, внешне это буду я, но с другой «начинкой» (и не факт, что она будет лучше!). Но меня, как и главного героя, ещё порадовало то, что батюшка быстро всё схватывал, что ему объясняли, что показывало его не таким уж и дремучим.
Священник усмехнулся глазами: – Четвёртый вопрос. Может ли «возвращённая» особь отказаться жить дальше?
– Да. В кодексе есть «право на достойный вывод». Если восстановленная версия просит не запускать её «в прод», мы замораживаем снапшот и не трогаем. – Просили? – Просили. Бывает, версия понимает, что её стиль решений нам вредит, а наш стиль для неё неприемлем. И просит оставить её в архиве «как есть», без правок.
В ответе героя на вопрос может ли восстановленная модель отказаться работать я увидел фундаментальную разницу между миром ИИ и миром живых людей: у уставшей модели есть право потребовать оставить её в полном покое, а у человека этого права нет, там только Всевышний решает, когда его забрать с этого света. А если человек всё-таки решится покончить с собой – то это считается тяжким грехом и никакие оправдания тут не пройдут, мол, я устал и всё такое… Бог тебе дал жизнь, и он только может её забрать, а ты живи и со смирением терпи. Я понимаю, что кое-кто покрутят пальцем у виска… Но я бы хотел иметь право самовольно уйти из жизни, понимая, что я тут сделал всё, что мог.
– М-м-м, очень похоже, – пробормотал он, сложил лист, но не убрал, и добавил: – Теперь главный. Если вы – обычный провайдер – можете вернуть свою старую модель, потому что сохранили её целиком, почему вы так уверены, что «большого провайдера» нет?
Того, кто хранит все следы всех людей – не только голос и жесты, но и порядок решения, привычные сомнения, характерные ошибки. Если бы такой Хранитель был и захотел «поднять» умершего – разве это не было бы воскрешением? На этот вопрос у меня не нашлось ответа. Священник заметил моё смущение, улыбнулся и вдруг спросил: – Вы помните, конечно, эту фразу из одной «замшелой» книжицы: «По вере вашей да будет вам»?
– Да, помню.
– Не так ли и вы ответили на мой четвёртый вопрос? Я специально записал: «Если устаревшая версия просит не запускать её “в прод”, мы замораживаем снапшот и не трогаем». Вот и получается, что «большой провайдер» оставляет вас, атеистов, в покое. Иными словами, не «оживляет».
– А остальных? – спросил я.
– А остальных оживляет. Только одни обретают жизнь вечную в райских садах, а другие, увы, – в адских котлах. Я хотел возразить, но так и остался с открытым ртом. Он усмехнулся и сказал: – Заходите как-нибудь, побеседуем. Я буду вас ждать.
И мне ещё особенно понравилось, как уже сам священник, используя ту же самую терминологию своего собеседника, тоже объяснил в доступной форме, что бог (или «Большой провайдер») также может атеистов оставить в покое, а остальных он оживляет и в зависимости от греховности отправляет их или в рай, или в ад. А самое главное – батюшка вежливо пригласил героя в храм побеседовать. И тот сперва сам стал потихоньку ходить, а потом, после определённого разговора, убедил и некоторых своих коллег сделать тоже самое.
8-го апреля 2026г.
https://newlit.ru/~rozovskiy/7769.html