Спустя тридцать лет, как я развелся с женой Диной, она разыскала меня в интернете и напомнила о себе письмом. Короткая переписка между нами вновь показала неразрешимые противоречия между нашими реальностями, в которых мы живем. Они стали причиной нашего развода.
На основе собственного опыта я стал писать короткие рассказы о нашем с ней житие-бытие. Дина тут ни при чем. Мне попалась в руки игрушка, и пока я ее не разломаю, не успокоюсь. Я забыл про игрушку Дину, а она мне о себе сама напомнила.
Пишу я для читателя, а не конкретному человеку. Не всякий мой текст становится произведением. Чтобы он таким стал, объект и субъект в тесте-тексте нужно прежде исследовать. То есть написать предварительные зарисовки-текста, ведь невозможно видеть и читать свой текст, какой не написан.
В тексте ты задаешь оси координат, определяешь непосредственно функцию и ее пределы, ищешь на примерах поступков героев экстремумы функции и выписываешь их для читателя доступными тебе средствами рассказа. Пытаешься определить границы допустимого, понятного в поступках героев читателю.
Находишь точки флуктуации функции, где она может принимать разные значения при едином аргументе.
Пытаясь расширить логику поступков героев и их действия, ты пробуешь написать текст, близкий к поведению функции при предельно малых и больших числах аргумента. В этом случае, поведение героев, как и функции около пределов ее значений, имеют другие свойства, как математические, так и житейские, когда рациональное от нелогичного не отличаются.
То, что я пишу про Дину (для читателя можно подставить любое имя, - Лена, Таня, Света) - это исследование пределов восприятия читателем текста. Но он не есть произведение.
Если ты напишешь один рассказ, - это ни А чем. Напишешь десять рассказов с разными функциями для разных главных героев - получится сборник рассказов. Десять рассказов с одним героем - цикл рассказов, в котором можно выявить черты главного героя, не прибегая к помощи инструментов, необходимых для написания повести, тем более, романа: то есть в рассказах стрижешь не экстремумы функций, а их производные, наблюдая за героями, насколько быстро меняется их поведение и поступки внутри текста и цикла рассказов о них.
Цикл рассказов, в отличие от повести, привлекает тем, что одновременно в разных рассказах в одну и ту же единицу времени героей может себя вести мульти-прямо-косо-противоположно.
В своих сборниках рассказов и заметок про моих Ксюшеньку и Сашеньку я именно так и поступаю, выявляя экстремумы функций не только героев, но и отношения автора к своим героям, видимо, это уже вторая производная от функции.
Писать, что Дина, Кси и Саш - шлюхи, - это глупо. Читателю всё-равно, было ли на самом деле или ты их выдумал, - события и героинь. Читатель их видит глазами автора через призму его отношения к ним. Чем доброжелательнее и нежнее отношение автора к написанному им тесту, где описаны конфликты героев между собой и реальностью, тем ярче проявляется экзистенциальная провокация между поступками героев, отношения к ним автора текста и эмоциями читателя.
Невозможно исследовать свои фантазии, перенесенные в текст. Если ты не пережил определенные события, сходные по матрице с описываемыми в тексте, то не сможешь написать достоверный текст, в который поверит читатель:
"Моя жена - шлюха. Она мне делала больно, и меня события той поры ранят до сих пор".
Вспоминаю знаменитые слова моей Ксюши, над которыми мы с ней смеялись год спустя при нашей встрече, когда она вышла замуж за другого мужчину:
"Вот и исследуй границы своей реальности, а я от тебя - ухожу!"
Возвращаясь от теории построения графов смысла в тексте к обыденности можно вспомнить, что с Ксюшей мы прожили вместе пять лет. Всё, что я сейчас написал, она слышала в разных инвариантах много раз и сама может написать подобный моему текст, расширив границы его восприятия.
