Как известно, Кант так глубоко копался в Мозге человека разумного, что понять его репортажи оттуда весьма непросто. Но не так сложен Кант, как его представляют. Давайте посмотрим его знаменитое высказывание "Звездное небо над головой и моральный закон внутри нас наполняют ум все новым и возрастающим восхищением и трепетом, тем больше, чем чаще и упорнее мы над этим размышляем".
О чем это? Очевидно же, что о компасе, о Компасе Человека Разумного. Когда Разум шлепнулся на человекообезьяну, когда он получил возможности отдышаться и посмотреть во все стороны, то он пришел в тихий ужас - прямо над ним бесчисленные сверкающие миры, к которым он хотел бы устремиться всем своим естеством - прямо под ним одно из самых (если не самое) гадких животных этой планеты. Так что путь ясен - одно острие стрелки указывает куда стремиться, противоположное от чего убегать, отталкиваться - пряник и кнут.
Когда Мозг ощущает в себе этот Компас, он наполняется "восхищением и трепетом" - во времена Канта, а во времена Тани Ветровой он наполняется матами - но таки наполняется - т.е. Компас таки есть - только это и имел ввиду Кант. И Таня с ним согласна, лет с 14. Даже без ощущения, просто по логике очевидно же, что Мозг человека разумного намного мощнее, чем требуется для удовлетворения хотелок человекообезьяны - тогда два пути, либо в небо от обезьяны, либо в землю к обезьяне - пока что мы прыгаем.
К сожалению, мы прыгаем скорее как кенгуру, т.е. намеков на крылья никак не видать. Но в небо можно взлететь и без крыльев, как это делают ракеты. Этот вариант кажется более вероятным - первая ступень=человечество, вторая ступень= машины - зажигание, старт... и все проблемы решены.
К сожалению, подготовка взлета машин идет параллельно с готовкой разума в бульоне глупости - как в Индии будет - есть даже свой марсоход, не говоря уже о компьютерах, гениях, ядерке... и одновременно есть тучи человеков, шатающихся по городам вместе с обезьянами, коровами. Кант точно жил в лучшее время, чем 200 лет спустя... раз не матюкался.
Zwei Dinge erfüllen das Gemüt mit immer neuer und zunehmender Bewunderung und Ehrfurcht, je öfter und anhaltender sich das Nachdenken damit beschäftigt: der bestirnte Himmel über mir und das moralische Gesetz in mir.“
"Две вещи наполняют мою душу неиссякающим восхищением и трепетом, чем чаще и основательнее занят размышлением над ними:
Звёздное небо надо мной и моральный кодекс во мне".
Здесь вроде у Канта больше о нравственности и морали, чем о разуме. Речь о том, что источники и того и другого трудно, или вообще непостижимы.