* * *
Я беден, одинок и наг,
Лишён огня.
Сиреневый полярный мрак
Вокруг меня.
Я доверяю бледной тьме
Мои стихи,
У ней едва ли на уме
Мои грехи.
И бронхи рвёт мои мороз
И сводит рот,
И, точно камни, капли слёз
И мёрзлый пот.
Я говорю мои стихи,
Я их кричу,
Деревья, голы и глухи,
Страшны чуть-чуть.
И только эхо с дальних гор
Звучит в ушах,
И полной грудью мне легко
Опять дышать.
Поэту
В моём, ещё недавнем прошлом,
На солнце камни раскаля,
Босые, пыльные подошвы
Палила мне моя земля.
И я стонал в клещах мороза,
Что ногти с мясом вырвал мне,
Рукой обламывал я слёзы
И это было не во сне.
Там я в сравнениях избитых
Искал избитых правоту,
Там самый день был средством пыток,
Что применяются в аду.
Я мял в ладонях, полных страха,
Седые потные виски,
Моя солёная рубаха
Легко ломалась на куски.
Я ел, как зверь, рыча над пищей, -
Казался чудом из чудес
Листок простой бумаги писчей,
С небес слетевший в тёмный лес.
Я пил, как зверь, лакая воду,
Мочил отросшие усы.
Я жил не месяцем, не годом,
Я жить решался на часы.
И каждый вечер, в удивленье,
Что до сих пор ещё живой,
Я повторял стихотворенья
И снова слышал голос твой.
И я шептал их, как молитвы,
Их почитал живой водой,
И образком, хранящим в битве,
И путеводною звездой.
Они единственною связью
С иною жизнью были там,
Где мир душил житейской грязью
И смерть ходила по пятам.
И средь магического хода
Сравнений, образов и слов
Взыскующая нас природа
Кричала изо всех углов,
Что, отродясь не быв жестокой,
Успокоенью моему
Она еще назначит сроки,
Когда всю правду я пойму.
И я хвалил себя за память,
Что пронесла через года
Сквозь жгучий камень, вьюги заметь
И власть всевидящего льда
Твоё спасительное слово,
Простор душевной чистоты,
Где строчка каждая — основа,
Опора жизни и мечты.
Вот потому-то средь притворства
И растлевающего зла
И сердце все ещё не черство,
И кровь моя ещё тепла.
* * *
Пещерной пылью, синей плесенью
Мои испачканы стихи,
Они рождались в дни воскресные —
Немногословны и тихи.
Они, как звери, быстро выросли,
Крещенским снегом крещены
В морозной тьме, в болотной сырости -
И всё же выжили они.
Они не хвастаются предками,
Им до потомков дела нет,
Они своей гранитной клеткою
Довольны будут много лет.
Теперь, пробуженные птицами
Не соловьиных голосов,
Кричат про то, что вечно снится им
В уюте камня и лесов.
Меня простит за аналогии
Любой, кто знает жизнь мою,
Почёрпнутые в зоологии
И у рассудка на краю.
* * *
Стихи — не просто отраженье
Стихий, погрязших в мелочах,
Они — земли передвиженья
Внезапно найденный рычаг.
Они — не просто озаренье,
Фонарь в прохожей темноте,
Они — настойчивость творенья
И неуступчивость мечте.
Они всегда — заметы детства,
С вчерашней болью заодно,
Доставшееся по наследству
Кустарное веретено.
* * *
Не суди нас слишком строго,
Лучше милостивым будь,
Мы найдем свою дорогу,
Нашу узкую тропу.
По скалам за кабаргою
Выйдем выше облаков,
Облака — подать рукою,
Нужен мостик из стихов.
Мы стихи построим эти
И надежны и крепки,
Их раскачивает ветер,
До того они легки.
И, шагнув на шаткий мостик,
Поклянёмся только в том,
Что ни зависти, ни злости
Мы на небо не возьмём.
Я беден, одинок и наг,
Лишён огня.
Сиреневый полярный мрак
Вокруг меня.
Я доверяю бледной тьме
Мои стихи,
У ней едва ли на уме
Мои грехи.
И бронхи рвёт мои мороз
И сводит рот,
И, точно камни, капли слёз
И мёрзлый пот.
Я говорю мои стихи,
Я их кричу,
Деревья, голы и глухи,
Страшны чуть-чуть.
И только эхо с дальних гор
Звучит в ушах,
И полной грудью мне легко
Опять дышать.
Поэту
В моём, ещё недавнем прошлом,
На солнце камни раскаля,
Босые, пыльные подошвы
Палила мне моя земля.
И я стонал в клещах мороза,
Что ногти с мясом вырвал мне,
Рукой обламывал я слёзы
И это было не во сне.
Там я в сравнениях избитых
Искал избитых правоту,
Там самый день был средством пыток,
Что применяются в аду.
Я мял в ладонях, полных страха,
Седые потные виски,
Моя солёная рубаха
Легко ломалась на куски.
Я ел, как зверь, рыча над пищей, -
Казался чудом из чудес
Листок простой бумаги писчей,
С небес слетевший в тёмный лес.
Я пил, как зверь, лакая воду,
Мочил отросшие усы.
Я жил не месяцем, не годом,
Я жить решался на часы.
И каждый вечер, в удивленье,
Что до сих пор ещё живой,
Я повторял стихотворенья
И снова слышал голос твой.
И я шептал их, как молитвы,
Их почитал живой водой,
И образком, хранящим в битве,
И путеводною звездой.
Они единственною связью
С иною жизнью были там,
Где мир душил житейской грязью
И смерть ходила по пятам.
И средь магического хода
Сравнений, образов и слов
Взыскующая нас природа
Кричала изо всех углов,
Что, отродясь не быв жестокой,
Успокоенью моему
Она еще назначит сроки,
Когда всю правду я пойму.
И я хвалил себя за память,
Что пронесла через года
Сквозь жгучий камень, вьюги заметь
И власть всевидящего льда
Твоё спасительное слово,
Простор душевной чистоты,
Где строчка каждая — основа,
Опора жизни и мечты.
Вот потому-то средь притворства
И растлевающего зла
И сердце все ещё не черство,
И кровь моя ещё тепла.
* * *
Пещерной пылью, синей плесенью
Мои испачканы стихи,
Они рождались в дни воскресные —
Немногословны и тихи.
Они, как звери, быстро выросли,
Крещенским снегом крещены
В морозной тьме, в болотной сырости -
И всё же выжили они.
Они не хвастаются предками,
Им до потомков дела нет,
Они своей гранитной клеткою
Довольны будут много лет.
Теперь, пробуженные птицами
Не соловьиных голосов,
Кричат про то, что вечно снится им
В уюте камня и лесов.
Меня простит за аналогии
Любой, кто знает жизнь мою,
Почёрпнутые в зоологии
И у рассудка на краю.
* * *
Стихи — не просто отраженье
Стихий, погрязших в мелочах,
Они — земли передвиженья
Внезапно найденный рычаг.
Они — не просто озаренье,
Фонарь в прохожей темноте,
Они — настойчивость творенья
И неуступчивость мечте.
Они всегда — заметы детства,
С вчерашней болью заодно,
Доставшееся по наследству
Кустарное веретено.
* * *
Не суди нас слишком строго,
Лучше милостивым будь,
Мы найдем свою дорогу,
Нашу узкую тропу.
По скалам за кабаргою
Выйдем выше облаков,
Облака — подать рукою,
Нужен мостик из стихов.
Мы стихи построим эти
И надежны и крепки,
Их раскачивает ветер,
До того они легки.
И, шагнув на шаткий мостик,
Поклянёмся только в том,
Что ни зависти, ни злости
Мы на небо не возьмём.
