Глава 2
Что двигало людьми, исходившими, при составлении плана, из невозможных начальных условий, глупость или предательство? Думаю и то, и другое. Как на эту удочку попался Сталин, не понимаю. Он был стратег и делал всё, чтобы улучшить условия начала войны. Многие историки не поняли значение переноса границ на запад. Бытует мнение, что имел место сговор между тоталитарными режимами. Сговор, несомненно, был. Но политика всегда была и будет цепью сговоров, тайных и явных. Дезинформация и провокация считаются приемлемыми и необходимыми. Только круглый дурак и идеалист - шизофреник не понимает этого. Сталин понимал. Поэтому пошёл на воссоединение западных областей Белоруссии, и западных областей Украины, восстановление Советской власти в Литве, Латвии, Эстонии и вхождение их в состав СССР.
Это позволило отодвинуть границы нашего государства на 250 -350 км на запад. Сегодня идут горячие споры: было ли это полезно? Демократы уверены, что от переноса границы был только вред. Они не понимают, что присоединялась не просто земля, а города, заводы, фабрики и люди. Миллионы людей, которые стали рабочими, колхозниками, солдатами. Были созданы новые, лучшие условия начала войны а, следовательно, необходимость для пересмотра тактики и стратегии защиты страны от нападения.
К сожалению, наши военные не сумели использовать подарок правительства. Новой концепции защиты страны от внезапного вторжения агрессора не разработали. Хотя, обязаны были это сделать по двум причинам: 1. Изменились условия – граница передвинулась; 2. Маршал Егоров бывший начальник Генерального штаба, зам наркома обороны маршал Тухачевский были признаны «иностранными агентами» значит, составленные ими планы могли быть известны противнику, следовательно, их нужно было срочно менять - не латать, а менять коренным образом. Этого сделано не было. Виноваты в этом и Сталин, и генералы. Вина генералов больше – они не исполнили свои прямые обязанности. Генштаб должен был исходить из наихудших условий начала войны: внезапность, танковые клинья, продвигающиеся со скоростью 50 -90 км в сутки, как во Франции. Понять, как переломить ситуацию, используя для уничтожения агрессора, новые территории.
Нужно было серьёзно и срочно перестраивать оперативный план обороны страны, в кратчайшие сроки изучить и укрепить новые приграничные районы. Провести учения для знакомства с местностью. Правительством были приняты решения о создании дополнительного числа железнодорожных станций, о строительстве грунтовых дорог, линий связи и всего необходимого для быстрого сосредоточения, размещения и развёртывания войск, а также для ведения ими боевых действий при отражении нападения противника. Вполне разумные планы. Издавались директивы. Правительство торопило военных. На 108 ст. Василевский говорит разногласиях среди военных:
« Нецелесообразно было в непосредственной близости от новой границы строить в 1940 – 1941 годах аэродромы и размещать военные склады. Генеральный штаб и лица, непосредственно руководившие в наркомате обороны снабжением и обеспечением жизни и боевой деятельности войск, считали наиболее целесообразным иметь к началу войны основные запасы подальше от государственной границы, примерно на линии реки Волги. Некоторые лица из руководства наркомата ( особенно возражали Г.И. Кулик, Л.З. Мехлис и Е.А. Щаденко) категорически возражали против этого. Они считали, что агрессия будет нами быстро отражена, война перенесена на территорию противника». Почему победило мнение последних, маршал Василевский не говорит. Жизнь носом тыкала: Французы надеялись на линию Мажино, которую строили с 1929 года, но она не спасла их от поражения. Умные учатся на чужих ошибках, дураки никогда.
На что надеялись эти генералы? Шапками танки закидать? Поражающие самонадеянность и некомпетентность! Не зря гордыня – смертный грех. Немцы уже показали в Европе свою тактику блицкригов, а наши генералы всё ещё изучали и преподавали тактику и стратегию первой мировой и гражданской войн, чем обрекали армию на поражение.
Время кавалерийских наскоков прошло. Нужно было готовить армию к слаженным действиям пехоты, артиллерии, танков и авиации. Обороне от танков, авиации, отходу на заранее подготовленные позиции, действиям в окружении, организации разных, дублирующих друг друга видов связи: телефон, рация, радио. Проложить кабеля под землёй, чтобы не позволить диверсантам оставить войска без связи. Лихие кавалеристы гражданской значения связи не понимали, организовать взаимодействие различных родов войск не умели, мыслить по новому не могли, специалистов не привлекали. Хотя, без конца повторял слова Ленина: «Учиться, учиться и учиться»! Но сами напрягаться не хотели. Предпочитали красоваться на конях и за столом с рюмкой.
Вот, что об этом пишет Жуков:
«Военная стратегия строилась главным образом на правильном утверждении, что только наступательными действиями можно разгромить агрессора. В то же время другие варианты борьбы –встречные сражения, вынужденные отступательные действия, бои в условиях окружения рассматривались недостаточно основательно». (Учили не тому, что нужно, а тратили драгоценное время на политбеседы о классовой солидарности международном положении.)
Весной 1940 года Центральный Комитет партии на совещании по вопросам идеологической работы в Вооружённых силах подверг критике тезис о лёгкой победе». Но генералы сделали всё по - своему и разместили аэродромы и склады на новых приграничных районах. Склады не были подготовлены, оружие сваливалось в кучи. Что это глупость или предательство? Об этом сегодняшние разоблачители молчат, винят во всём Сталина.
Его вина несомненна: Ошибся, подбирая и назначая кадры. Кадры ошиблись в выборе стратегии и тактики защиты новых границ. Не учли того, что агрессор имеет возможность напасть, когда полностью готов. Защищающийся такой возможности никогда не имеет, поэтому должен быть готов к отражению агрессии постоянно. Жуков вспоминает:
«Учащимся прививалась мысль, что войны в нынешнюю эпоху не объявляются, что агрессор стремится иметь на своей стороне все преимущества внезапного нападения». При этом, в оперативном плане, исходили из нашей полной готовности к отражению удара агрессора. Что это - раздвоенность сознания? Говорю одно, делаю другое.
Думаю, это был результат двоевластия в армии, когда командир не мог шага сделать без комиссара. Десятки тысяч военспецов были изгнаны из армии по доносам политруков – так называемой «ленинской гвардии» за политическую неблагонадёжность. Лекции о международном положении отнимали время у боевой подготовки. Вернёмся к Жукову:
«Однако в работе самого аппарата генштаба были недостатки. При изучении весной 41 года положения дел выяснилось, что у Генерального штаба, так же как у наркома обороны и командующих видами и родами войск, не подготовлены на случай войны командные пункты».
Сделать всю длину границы непробиваемой для танковых ударов невозможно. Значит, будут прорывы и окружения. Следовало предусмотреть возможность много эшелонной обороны. Пока защищается один эшелон, второй готовится принять удар, потом третий и так до тех пор, пока враг не будет обескровлен и ослаблен. После этого концентрировать силы и наносить контрудар. Войну 1812 года не изучали, отступать, спасая армию, как Кутузов после Бородино, не планировали и не умели. Эта простая мысль нашим стратегам в голову не пришла. Ослепили бравые песни: «Гремя огнём, сверкая блеском стали…». Когда прогреметь и сверкнуть не удалось, началась паника.
К началу войны ничего, кроме исправленного старого плана, заранее обрекавшего СССР на поражение не было. Немцы его хорошо знали. Генштаб подошёл к делу не творчески, предоставленные правительством новые возможности были использованы. Вместо срочного строительства новых укрепрайонов, при сохранении и укреплении старых, начался бардак с переездом на новое место, разоружение и уничтожение старых укреплений. При очевидной опасности начала войны, это было равносильно предательству. Но не нашлось в генштабе ни нового Барклая де Толли, ни Кутузова. Военные пытались и служить, и услужить, но двум господам служить невозможно. Миллионы солдат попали в окружение и вынуждены были сдаться в плен. Хорошо, что не успели провести полную мобилизацию, это уменьшило потери.
