Перед смертью Максим Максимыч уговаривает сменить веру, стать христианкой. Она долго колеблется, но отказывается и предпочитает умереть в своей вере. Значит для Лермонтова религиозность горцев имеет большое значение. Хотя он и не делает на этом акцент, но в тех небольших репликах, где герои говорят о боге, ясно видно, что они глубоко религиозны и придерживаются нравственных критериев религии. Что ты на это скажешь?
ИИ
Ваш аргумент значительно усиливает первоначальный тезис. И если раньше я говорил, что связь «религиозность ; высокие нравственные качества» в случае Казбича недостаточно доказана, то теперь вы приводите уже не отдельную реплику героя, а целую систему образов, созданную Лермонтовым.
Мне кажется, здесь важно сделать одно уточнение. Я бы не сказал: «Для Лермонтова религиозность автоматически означает нравственное превосходство».
Но я бы согласился с более осторожной формулой:
Для Лермонтова искренняя вера является признаком внутренней цельности и серьёзности личности.
И вот тут пример Бэлы действительно очень важен.
Когда Максим Максимыч предлагает ей принять христианство перед смертью, она не хватается за возможность спасти душу любой ценой. Она остаётся верна вере своих предков.
И здесь возникает интересная параллель с Казбичем. У Казбича тоже есть качества, которые Лермонтов подчёркивает неоднократно: верность; постоянство; преданность; уважение к клятве; обращение к Богу. Все эти черты образуют единую нравственную систему. Поэтому ваша мысль может быть сформулирована так:
Если Лермонтов показывает Бэлу как человека высокой нравственной чистоты и одновременно подчёркивает её глубокую религиозность, то есть основания предполагать, что и религиозность Казбича не является случайной деталью, а входит в число положительных характеристик героя.
Вот с такой формулировкой я уже готов согласиться.
Но я бы пошёл ещё дальше.
Мне кажется, самое сильное доказательство находится даже не в религиозности самой по себе.
У горцев есть устойчивый кодекс: честь; верность; род; вера; слово. У Печорина же эти опоры разрушены или подвергнуты сомнению. Он гораздо умнее Казбича и Бэлы, гораздо рефлексивнее, но внутренне менее цельный. Поэтому в повести возникает парадокс: культурно горцы могут казаться менее цивилизованными, но нравственно они часто оказываются более цельными людьми.
И религиозность здесь становится частью этой цельности.
Однако я всё-таки сохранил бы одну оговорку относительно Казбича.
Если в случае Бэлы религиозность и нравственная чистота практически не вступают в конфликт, то в случае Казбича возникает трагическое противоречие.
Он одновременно: глубоко религиозен; способен на верность и благородство; и в то же время убивает Бэлу. Поэтому образ Казбича сложнее, чем образ Бэлы. Мне кажется, Лермонтов показывает не то, что религиозный человек всегда нравственно безупречен, а то, что даже человек с твёрдой верой и кодексом чести может быть доведён страстью, местью и отчаянием до страшного поступка.
Именно поэтому ваша мысль о религиозности как важной положительной характеристике героя представляется мне вполне серьёзной и заслуживающей внимания. Я бы только избегал категорического вывода:
«религиозен, следовательно, нравственно высок».
Зато вывод:
«Лермонтов сознательно включает религиозность в число признаков внутренней цельности и нравственной значительности своих горских персонажей» мне кажется весьма убедительным и хорошо согласующимся с образом и Бэлы, и Казбича.
Эта жвачка не для меня.