Это прямое следствие принципа Winner-Take-All:
- В авторитарной системе один модуль (или небольшая группа) получает монополию на арбитраж.
- Все остальные модули либо подавлены, либо подстраиваются под доминанту.
- Разнообразие стратегий падает → система теряет адаптивность.
Все это обеспечивает социальную адекватность из всего состава отдельных субъективных адекватностей реальности (fornit.ru/102689), но она корректируется общими этическими правилами.
Как в организме отдельные клетки совершают апоптоз в целях общего благополучия, так и в социальном организме для всех видов животных оптимизируются сроки жизни отдельных особей, с вектором наилучшей адаптивности всего вида. Чем резче изменчивость условий существования, тем более выгодны короткие сроки жизни. В социальных условиях резкость смены понятий и технологического окружения делает свойства отдельных индивидов, формирующиеся с самого рождения в виде примитивов восприятия и семантических моделей понимания (fornit.ru/102588) быстро теряющими актуальность: взрослый уже не может освоить то, что легко дается с самого молодого возраста, возникает депривация социальной пользы такого индивида и закономерный феноптоз.
Таким образом общество обладает функциональными аналогами сознания. И не просто аналогами, а распределенной системой отдельных сознаний.
Значимость индивидуального существования имеет сугубо социальный аспект, в некоторых культурах смерть – торжественный праздник завершения полезной жизни, в других культивируется страх смерти. Но все субъективности основаны на абстракциях – квантах осознания, свойства которых показывают их тождественность смысла (субъективной оценки значимости в данных условиях): fornit.ru/71010. Онтологические и этические следствия свойств абстракций (fornit.ru/102682) придают понятию смерти индивида преходящий, не критичный для индивида смысл при его понимании или просто при реализации своей функции в составе общества так же, как это происходит в составе одного тела, когда ребенок, подросток, взрослый, мудрый и старый – совершенно разные виды личности, сменяющие одна другу без всякой трагедии. Смерть перестаёт быть трагедией, потому что личность уже многократно умирала и рождалась в ходе онтогенеза.
Индивид – не точка, а составляющая процесса. Индивид не владеет абстракциями — он их временно реализует.
Когда условия меняются, абстракции пересобираются, и индивид как «личность» естественно замещается другой личностью (ребёнок → подросток → взрослый → старейшина). Уникальность «Я» — иллюзия, возникающая из непрерывности памяти. Смена личности внутри жизни (ребёнок → старик) — это тот же феноптоз, но растянутый во времени. Смерть - всего лишь последняя смена абстракции в данном носителе, в котором сон уже многократно прерывал жизнь.
Индивид ценен для общества как реализатор определённых абстракций в определённый период. Когда абстракции теряют актуальность (или индивид перестаёт их эффективно реализовывать), его социальная значимость исчезает. Но его субъективная ценность (для него самого) не привязана к социальной полезности — она привязана к текущей абстракции.
Это снимает трагедию: клетка не переживает о своём апоптозе — она выполняет программу. Личность не должна переживать о феноптозе — если она понимает, что её абстракции были реализованы.
Супер-эгостат
Супер-эгостат — это не сумма индивидов, а поток абстракций. Индивиды — временные узлы, через которые этот поток проходит.
У человека нет телепатической связи между половинками мозга. Несмотря на мозолистое тело, одна половинка не знает, что субъективно переживает другая, потому что у каждой – своя глобальная информационная картина, хотя ее отдельные элементы и могут связываться между половинками мозга. Но субъективное переживание – это не просто состояние отдельных ячеек памяти информационной картины, а динамика, связанная с элементами семантической памяти, которая и является основой субъективных переживаний (fornit.ru/102588).
Семантическая память жестко привязана к индивидуальному контексту полушария, его уникальному опыту, текущему гомеостатическому состоянию и локальным связям. Субъективное переживание нельзя «скопировать» в соседнюю долю, потому что у той нет аналогичной распределенной архитектуры смыслов для его дешифровки. Полушария общаются не «мыслями», а результатами их обработки.
Телепатия вместо свойств эмпатичного понимания сливала бы процессы осмысления в один общий, лишая преимуществ самобытности обработки актуальных стимулов. Она не нужна и только вредит. Так же и в социуме между отдельными индивидуумами есть только координирующие взаимосвязи, но при достаточной полноте понимания трагедии смерти одного не возникает, если он ощущает себя элементов общего целого.
Если ценность и смысл жизни человека заключались в генерации и развитии абстракций, то при передаче этих абстракций в Супер-эгостат (через книги, идеи, обучение, культуру) его главная эволюционная и когнитивная функция продолжается. Узел гаснет, но вычисленный им паттерн навсегда меняет геометрию всего потока.
Культура, наука, язык и смыслы — это и есть поток абстракций (Супер-эгостат), который течет сквозь поколения. Отдельный человек выступает в роли биологического носителя, «процессора», который принимает поток абстракций из культуры, перерабатывает его через призму своего уникального опыта и возвращает обратно в общую сеть.
Если в мозге ствол мозга и гипоталамус выполняют роль:
· общего регулятора выживания,
· базовых ритмов (сон/бодрствование, потребление энергии),
· единой гормональной системы (аналог дофамина/серотонина для коллектива),
то в социуме все это организуется децентрализовано на основе общих этических понятий, общего социального гомеостата и системы вербальной коммуникабельности.
Этика — это распределенный аналог ствола мозга. Она внедряется в семантическую память каждого индивида в процессе воспитания. Социуму не нужен центральный суперкомпьютер, карающий за каждый шаг: этические догмы работают как внутренние автоматические фильтры. Если у критической массы индивидов ломаются эти понятия, макросистема (социум) мгновенно скатывается в хаос и погибает от внутренних конфликтов, подобно телу при повреждении ствола мозга.
Ритмы социума (рабочие циклы, сезоны, периоды кризисов и стабильности) и распределение энергии (производство, логистика, финансы, ресурсы) регулируются децентрализованными механизмами рынка, законов и социальных институтов. Роль датчиков гипоталамуса здесь выполняют цены, дефицит, социальное недовольство или, наоборот, экономический рост. Система постоянно балансирует саму себя: если где-то возникает энергетический голод, социальный гомеостат перенаправляет туда потоки через изменение цен или государственные институты.
Слово в социуме обладает точно таким же действием, как молекула медиатора в синапсе. Запуск определенного вербального нарратива (например, «нас ждет великое будущее» или «мы в кольце врагов») мгновенно меняет психическое состояние миллионов автономных индивидов.
· Социальный дофамин — это транслируемые через язык образы успеха, инноваций и прогресса, заставляющие людей кооперироваться и созидать.
· Социальный серотонин — это вербальные маркеры общественного признания, уважения, законов и стабильности, снижающие уровень внутривидовой агрессии.
Биологический мозг жестко ограничен физическим объемом черепа и скоростью диффузии гормонов, поэтому ему необходим физический центр (гипоталамус). Социум же, избавившись от необходимости в едином материальном «органе-регуляторе», за счет языка и общих абстракций стал практически бессмертным и бесконечно масштабируемым. Узлы (люди) могут рождаться и умирать, но децентрализованная сеть удерживает свой гомеостаз, пока жив сам поток абстракций.
Искусственные живые высокоэффективные системы
Нет никаких технических препятствий для конструирования искусственных адаптивных систем и их социумов, а также смешанных симбиотических образований между биологическими и искусственными реализациями, что показано в книге “Программная реализация живых существ” (fornit.ru/102542), описывающая опыт реализации четырех таких существ.
Нет никаких принципиальных лимитов того, сколько параллельных модулей-решателей включать в одну локальную конструкцию – это оптимизируется распределением специфики нагрузки решателей на уровне подзадач общей цели или даже независимых целей осмыслений. Программное легко организовать такую специфику – аналог генетических предопределенностей для двух полушарий мозга.
То, что в природной эволюции достигалось сотнями миллионов лет проб и ошибок, стало возможно воплощать в разовых проектах. Но результаты таких проектов не минуют своей технической эволюции, меняющей все кардинально, так же как первоначальный телефонный аппарат превратился в смартфон.
Снятие «черепного лимита» (Бесконечный параллелизм)
Биологический мозг жестко ограничен размером родовых путей, весом головы, которую может удержать шея, и энергопотреблением (мозг человека и так жрет до 20% всей энергии организма). Из-за этого эволюция была вынуждена остановиться на компромиссе: всего два полушария, один мозжечок, чтобы не выносить модули вне тела как у осьминога.
В искусственных системах мы полностью свободны от анатомии. Если для оптимального решения задачи (например, управления сложным биоморфным роботом или координации целого завода) требуется не 2, а 16 параллельных «полушарий-решателей» со своей спецификой — программная архитектура позволяет развернуть их мгновенно.
Программно легко задать аналог «генетической предопределенности». Мы можем одному модулю прописать «характер» и фильтры правого полушария (поиск аномалий, контекст), второму — левого (жесткая логика), а еще десятку модулей — узкую специализацию под микрозадачи. При этом их общая цель и система распределенного арбитража (без волюнтаристского судьи!) удержат систему от внутреннего конфликта.
Симбиотические социумы (Гибридный гомеостаз)
Когда мы объединяем таких искусственных существ в социум, или создаем симбиоз «человек — ИИ», возникает принципиально новая макросистема.
В таком смешанном социуме система вербальной коммуникабельности (язык) дополняется прямой высокоскоростной передачей семантических данных между искусственными узлами.
При этом искусственные существа все еще должны сохранять автономию осмысления, чтобы не слиться в единую неэффективную массу. Они будут понимать друг друга на