Я вышиваю для отца рубаху.
Просил: «Иннуся, к сроку ты успей».
Ах, папа, ну какого дал ты маху,
В тот черный день, когда это затеял!
Да, вижу: на ногах трофические язвы,
И разгулялась Паркинсонова болезнь,
И сердце сбой даёт от раза к разу.
Но и меня, родной, ты пожалей!
На Украине есть у нас обычай:
Для хлопца своего, для жениха
Шьет девушка рубашку, а закончив, вышьет
По вороту узор из сердца на века.
Наденет он на свадьбу ту рубаху
И станет молодцем – ну пир для глаз!
А после сложит в сундуки без страха:
Когда ещё придет тот самый час,
В который под иконы умирать
Его положат в белой, как зима рубахе?
Жена ж и дети, внуки, сват и брат
Все соберутся около кровати.
Ты, папа, в городе Москве себе невесту приискал.
Была бутончиком, увы, не рукодельницею мама.
А я вот, как на грех, от бабушки запал
Взяла к искусствам женским, к лоскутов и нитей хламу.
Ах, батя, ну зачем же помирать собрался ты?
И слёзы лью я на готовую работу:
По вороту всей русской красоты
Рассыпан ворох из цветов без счёту.
Здесь василёк неброский с колосом пшеницы золотым -
Два друга обнялись под солнцем летним,
А пурпурные маки – горделивые цветы
Склонили головы в кивке последнем.
От ветра раскачался колокольчик тонкий,
Как в танце изогнув зелёный стан,
А клевер - кашка, низкий, как ребёнок,
У ног его ковёр свой разостлал
Фиалки – маячки лесных полян,
Стесняясь, все укрылись среди трав душистых.
Лишь капелек росы (вот мой обман)
Не вышивала я иглы движеньем быстрым.
Я не хочу последний класть стежок,
Пускай мой труд – как покрывало Пенелопы.
Чтоб как возможно дольше не настал бы срок
Сказать: «Вот, папа, принимай! Окончена работа». |
