ПРИКЛЮЧЕНИЯ БИЛЛА Что, рыбак - чудак, Это знает, каждый. И вовсе не простак, Даже очень разный. Глупости не творит, Сам знает все науки, Ну а то, что говорит, Так это всё от скуки. Ну, бывает, и соврёт, И еще руками машет: Вот такая рыба прёт, Он тут же и покажет. А засмейся, поубавит, И, глазом не моргнув, С кем ведь не бывает, Чуть-чуть я перегнул. Но тут загнуть такое? Уж больно лихо врёт: Живет чудо, да какое, Крокодил - не бегемот. Он страшный и зубастый, Пальчик в ротик не ложи, Очень-очень он опасный, И тут, товарищ, не спеши. И пошел я с дядей Вовой, Сам это чудо посмотреть: Так еще в квартире новой, И как бы мне не помереть. Ну, конечно же, от смеха. Ну, как такое может быть? Вот веселье, вот – потеха, Лгуна в обмане уличить. В дверь мы позвонили, Открывает дверь жена. Свой сигнал они имели, И на меня глядит она. Её дядя Вова успокоил, Нежно жену поцеловал. Это мой товарищ новый: Меня Григорием назвал. И, в общем, познакомил, Пригласил меня пройти. И чёрт меня тут дернул, Мне бы сразу - и уйти. А жена гремит посудой, Вот теперь - не убежать, Я кем в глазах их буду? Буду лучше я молчать. Ведь какие крокодилы, Лучше речь и не вести, И понятно, будут вилы, Тут браток меня прости. Я уткнулся в телевизор, И как будто бы смотрю, Глянь, так я профессор, Так очень важно я сижу. А что же Билла не зовете? Быстро мужички к столу! Есть же чудо ты на свете, Но пока и сам я не пойму. Тут дядя Вова, улыбаясь, Меня в их ванную зовет, Ну а там сидит плескаясь Крокодил, раскрывши рот. Я был опешен, ошарашен, И слов никак мне не найти, Билл, поменьше огорошен: Мне фразу смог произнести: - С Новым годом, иди на фиг! Потом нырнул под воду сам. Вот так подарочек: и на фиг? Тут уже поверишь чудесам. И все Зайцевы хохочут: Так достало их до слез. Надо мной они хохочут: Что не туда герой полез! Вот история смешная, Не случись она со мной. Даже больше пресмешая, Потешайся, да над собой. Крокодил уже в пижаме, Он восседает за столом, Пьет за здоровье с нами, Мы и вам чайку нальем… А телевизор - его слабость, Любит юмор он смотреть, Нахватался там верхушек, Чтоб от тоски не умереть. Так с улыбкою хозяйка, Возносит Билла своего: Удалой тот, не зазнайка, И посмелее мужа моего. Из подвалов хулиганов. Он пуганул, так пуганул, Тем уже не до карманов: Кондрат чуть не загнул. Они попадали от страха, Всех трясучка их трясет, Убежали бы, для смеха, Так тех, и ноги не несут. Демократов - из подъездов: Мы наркоманов так зовем, Разогнал Билл и без съезда, И вот со светом мы живем. И собаки так же поутихли, И котов не донимает крик, Враз разбойники притихли, Порасслышав зычный рык. А рыкнул - для острастки: Билл, не просто, а в трубу, И скажу я без прикраски, Что наложил на всех табу. И дог крутой соседский, К нам ругаться заходил, По виду очень светский: Так в штаны и наложил. Улыбнулся Билл красиво, Все свои зубочки, обнажив, Кругом мигом засмердило И только чудом песик жив… Наш дядя Вася из запоя, Выходил который день, Всё бранился с перепоя, И чёрный стал, как тень. Проснется - за бутылку, И давай по новой пить, А потом хватает вилку, Всех грозится порешить. С Биллом мы решили, Дядю Васю навестить, И, конечно, мы грешили: А, как Василия лечить? Тихо, тихо сели к Васе, А тому было не до нас: Тащился в серой массе, На стакан лиловил глаз. Иди на фиг дядя Вася, И Билл стакан забрал, И туда пошел бы Вася, Коли черт его прибрал. Под кроватью очутился, Как? уже не помнит сам, Там возился и крестился, Он все не верил чудесам. Всё орал, как потерпевший: Моя Нинуля добрая, спаси, Отрезвевший, и прозревший Я всё ни грамма: ни-ни-ни. Герой в улыбке ощерился И стало жутко мне смотреть, Вот такой бы да приснился, А дядя Вася мог и помереть. Окружили внуки Билла, Им понравился рассказ, Всё ласкают крокодила: Он ведь умничка у нас. Никого Билл не обидит, И очень любит он детей. Плохих, тех сразу видит, И тогда держись, злодей. Вот так Юля и Наташа Крокодил совсем ручной, Он добавки просит, каши: Ах красавец наш речной. Кормят, поят и ласкают: Все учат Билла говорить, И ещё музыку включают, Чтоб его ламбаде научить. И тогда в квартире тесно: Тут Зайцевы танцуют все, И их соседи повсеместно, Такое не увидишь и во сне, Все танцуют так ламбаду, Что от восторга ходит дом, И пешеход уж на подходе, Головою вертит всё кругом. Что такое, что случилось? Ведь не на юге мы живем? А если все же получилось, Так и мы снежок примнем. Наш народ веселый самый, Как всегда, танцует и поет, Так еще он добрый самый, И гостям у нас всегда почет. Билла в школу пригласили, Зайти на утренник к детям, Но, как нарочно, позабыли: Кругом зима - сугробы там. Срочно валенки одели, Еще рукавицы на меху, А на шубу всё глядели, Хвост остался наверху. Вот такой тут непорядок: Да и шапка тоже никуда, Налицо, весь недоглядок: А потом решили - ерунда! И по снегу, и со смехом, Дети движутся гурьбой, Будет людям там потеха: Его хвост торчит трубой. Постовой, тот умилился, И руки вытянул по швам: Генерал - наш нарядился, Я с уважением, к ментам! И стоял так очень долго, Был раздумий полон он: Генералов ведь немного, Ну а наш так он рожден. Ты его заметишь сразу, Генерала, как не наряди, И посты проверил сразу, Ты вот такого проведи? Ну а школа, вся гудела, От волненья и от смеха: Добрались - то пол дела, А забыл всё - вот потеха. Он долго речь готовил, По слогам произносил, А всего то и запомнил, То, что раньше говорил. С Новым годом, на фиг! - Телевизор так его учил, И для Билла это подвиг, И вот он номер отмочил. Насмеялись дети вволю: Крокодил им всё родней. Им так мило на приволье, И смех летит всё веселей. По губам и по ладошкам. Всех за собою смех манит, И надо отдыха немножко, А задор тянет, как магнит. Быстро время пролетело, И всем пора идти домой, Лишь веселье не устало, И всех увлекает за собой. Так все на улицу и вышли, Чтобы артиста проводить. Не спешили, всех смешили, И всё учили Билла говорить. Постовой уже дивится: Какой с юмором мужик, А на службе всё таится, Ох, хитер же и шутник! Его подарком одарили, Так растрогался герой: И меня ведь не забыли, Несмотря что рядовой. Подарков генеральских, Детки целый воз везут, И послаще они царских, И еще, тепло они несут. От рук, что прикоснулись, И затем детям передалось. От сердец, что не таились, И уже любовью налилось. Ну а дома их заждались, Дядя Вова с тетей Ниной, Похоже, сильно извелись, Они со своею половиной. У порога - распрощались, Однако, дома все теперь, Внучки деду отчитались: Мы явились - без потерь! Всех трофеев не считали, Тех подарков и не счесть. А Билла дети почитали… Засмущался Билл за лесть… Не откажемся от торта, И чайку мы все попьем, Погуляли вы для спорта, Но без чая - все помрем. И Дядя Вова улыбнулся, Своей Нине подмигнул, - Что-то я тут запостился, Кто бы чарочку плеснул. Потом, все пели вместе. Но дядя Вова вот поет! И скажу я вам без лести Его песня за душу берет. Мы очарованы сидели, Может, даже не дыша, А душа все наша пела: С упоеньем - не спеша. Челюсть Билла отвалилась, И что озёра – темные глаза, Но может, мне и показалось, Что таилась в глазах слеза. Вздохнул по-человечьи, Он перевел на нас глаза. И конечно, мы не вечны: А плескалась там слеза… Как первый раз увидел, Так не поверил я и сам, Крокодилов я не видел: - Тут поверь его слезам. На рыбалке и случилось, Тогда удивился я слезам: Что б чудище слезилось? Но не верь своим глазам. Все переживает дядя Вова, Сам от волнения привстал, Переживал виденье снова, Даже ростом больше стал. Сам пою, а глазами вижу, Рядом зелененький лежит, Но тогда подумал - грежу! Так трава ведь - шелестит? Что бы жили крокодилы? И я не поверил бы вовек, Ни Амазонок нет, и Нила, И Австралии здесь нет. Ведь пою то я по-русски, И сам, не черный папуас, А вот здесь, у этой ряски, Уже не вижу чудных глаз. Испугался очень сильно, Потом людям расскажи, Что рыбак, оно понятно, Но и народец не смеши. И они ведь будут правы, Так врать всегда грешно, Ох, уж эти слухи, нравы, И запел: хоть несмешно. Страсть, и злость и силу, И всё отчаянье смешал. Глаза поднял – помилуй! А крокодил опять лежал. Крокодил стучит в ладоши, Да, если можно так назвать: Ты, родной мой, и хороший, И решил его я Биллом звать. Тут дядя Вова улыбнулся, Его глаз разлилась синева. И бородка - встрепенулась, А это Билла гладила рука… Так мы время проводили, И жили у озера, вдвоем, И часто от души чудили Один раз ведь мы живем. Рыбаки напьются пьяны: Тут же, в гости мы идем, Станут те, что истуканы, Их найди потом с огнем. Затем с меня и спросят: Им говорю: я подходил, А кого с тобой то носит? Им в ответ - один ходил. И не простая тут задачка, Может что-то с головой? А может, водка не такая? Тут исчезнет весь покой. И бросали пить поспешно: Мне смешно, но я молчу, Всех лечили так успешно, Хотя сам чуть-чуть грешу. Зато с рыбкой мы бывали, Наш друг заботился о том, Её очень просто добывали Этим чудненьким хвостом. Ударит этою - хлопушкой: И, вдоволь рыбку собирай, Лишь глушенные лягушки, Не захотели с рыбой в рай. Те челобитную писали, И на имя мудрого царя, Весь разбой и описали, Но я считаю - очень зря. Да разгневанный Великий, Могучий Озерный исполин, Вмиг, осерчал Змееголовый: Здесь один хозяин - я один! Чужестранца и иностранца, Еще корягу: уродину собой, Этого, вызываю самозванца, На кровавый, смертный бой! Цапля срочно полетела, Биллу посланье отдала. И свысока она глядела, Новым судьей она была. А тут, извольте, расписаться, И золоченые поправила очки: Да не вздумайте, скрываться, Знайте. На расправу мы легки... И тут нужда её прижала, Может, гордыня, или как, Как прижала, так и жала, Не вздохнет судья никак. Документ: тот пригодился, Знать была бумага хороша…. Так и запишем: Не явился, И дальше улетела не спеша. А на восходе солнца, Два красавца бились, И кровью обагрились Еще сонные оконца. Да над Черной ямой, Ужасный стон завис, Самой жуткой самой, Отзвук теснился вниз. Кто не робкого десятка, Тот всё издали смотрел: Ну, и сила! Ну и хватка! Весь наш страх презрел. И скоро солнце осветило, Уже коронованного царя, А тело старого - леденело: И бледнела угасшая заря… Скоро цапля прилетела, Царю лягушку принесла: - Мигом осудила я злодея, Сама уничтожу лиходея. Что бы не было повадно, Наводить тень на царей, Я съем их - многократно: Ты умнейший мне поверь. Да расшаркалась любезно, Поглядывая робко на царя: Их иногда губить полезно… Ты не помни, Светлый, зла. А Светлейший, и Мудрейший, Все сетки рыболовов собирал, Он решал вопрос важнейший, Вечных браконьеров изгонял. Гиблым озеро прозвали, И люди ходили стороной. Кто там бывал - те знали, И хмуро качали головой: И вода не замутится, Чудо-юдо тут как тут, А плохое и случится, Не ушёл – тебе капут. А потом: пострашнее скажут: Прежуткий вой стоит кругом, И в Черной яме черти пляшут, Всех поджидают там с огнем. И все было бы прекрасно: Так зима постылая идет, Солнце стыло хоть и ясно, Глядишь, и стужу занесет. Стал и Билл уже сонливый, Сидит все больше у костра, Сам величавый и красивый, Ему помирать пришла пора. Вот тут я и решился Не бросать его в беде. Если б я да отказался, Не простил бы я себе. Загрузил в коляску Билла, За рулем устроился я сам, Нам луна дорогу осветила: Путь по сказочным теням. Те в мотоцикл вцепились: Ах, куда же, милые от нас? И смеясь, шутя, влачились, Истосковались мы без вас. А наигрались - и отстали, Но только беды начались, Нас на трассе люди ждали, И другие игры там велись. Все ребятки молодые, Все инспекторы ГАИ, Все удалые постовые, И проказы здесь свои. Дед в коляске остается, Ты в машину к нам иди, Рядовой стоит - смеется: Значит - гадости ты жди. И там дышал я в трубку, Документы предъявлял, Уже ненавидя их улыбку, Подарка худшего я ждал. А тут дверца отворилась, И крокодил в машину сел, Люди еле-еле уместились, Ну а крокодил уже храпел. Все сломя голову летели, Герои постовые, кто куда, Лишь кустами шелестели, И потешалась вслед луна... Не до смеха было дома, Крокодил совсем раскис, Его всё тело заледенело, Голова стремилась вниз. Мы испугались не на шутку, Ведь мог герой наш умереть: Нельзя оставить на минутку, И приходилось с ним сидеть. Мы лечили, и смотрели, Так день летел за днем… Тут все его и полюбили, И все скучали мы о нем. И ещё соседка зачастила, Бабулька, старая совсем: Я бы деда вашего лечила, Ведь веселее нам вдвоем. А однажды, сидит рядом, И что-то Биллу говорит, Лихо оценивает взглядом: И где болит да что болит? Бабулька старая, седая, Но туда же, и ей лечить! И хорошо почти слепая: А сумела ж проскочить. Все мы ожидали худа: Скоро побежит молва. И уповаем мы на чудо, Шанс один - она слепа. И это чудо совершилось, Уже все соседи говорят: Ия с дедушкой видалась, Зря соседи, старого таят: На ощупь деда крепкий, Его сама ощупала всего, И собою он приметный, Тот дедок ещё: о-го-го! Дядя Вова здесь смеётся, Вот такая весёлая семья. Так ещё и я им навязался, И утешают Зайцевы меня. А рассказ наш, не окончен, Учат дети Билла говорить, Путь его ведь не отслежен: Смог же он сюда приплыть? Будут почести и лавры, Разное рекламное кино, И эфиопы будут мавры, Все то героям, что дано. Распрощаемся на время, Неприлично тут мешать. Ведь учение - не бремя! Нам ли истины не знать. Пока! 17 декабря 2000 г. |
