Отпустите меня, моих мыслей поток,
Подрасплющился вдарив об стену.
На стене той палач распинал злой порок,
Под названием скорбным «измена».
Да, проклятая область души,
Быть предателем страшная доля.
И палач тот был прав, что измену пришил,
Растерзав топором плоть и волю.
Так расскажешь кому, кто тебя здесь поймет,
Все слова подвисают в эфире.
Пусть закончена жизнь, пусть закончен полет,
Все остатки в бутылке кефира.
Недопитая водка и кус колбасы,
Черствый хлеб на столе праздно киснет.
И повисли на время чужие носы,
И свои по погоде подвисли.
Тусклый разум не хочет искрить на ветру.
Сердце тухнет в груди у поэта.
И живьем посдирали с березы кору.
Наслаждаясь причудами лета.
Он в последний раз крикнуть успел на бегу,
Но слова как в морозе застыли.
Что один в этом мире я сделать могу,
Ни в комедьи, ни в едкой сатире. |