Актёры слушают актёра,
слегка на камеру актёря, слегка наигрывая жест, чуть педалируя порывы, где с мимолётностью игривой следы проявлены волшебств. В рисунке телеповеденья мы искушённо ловим тени шутов, злодеев, королей, и тем жадней глядим, надеясь понять до точки лицедея, личины сняв с его ролей. Вот – оператора ошибка, и в объективе – не улыбка, разжаты мускулы лица. Сидит, премьерами крещённый и сериально воплощённый, и – не раскрытый до конца. Сидит, на роли непохожий, мудрее, некрасивей, строже, лицо, как дверь, отворено. Так, словно вспомнить хочет что-то… Но разгадать его заботу нам до конца не суждено. Пройдёт лишь миг – поймёт, что в кадре, что говорят здесь о театре и много шутят и поют. Войдёт в беседу он умело, и снова – в строгих рамках дела: король, злодей, коль надо – шут. [justify]
|
