| «Аристократизм музыки» |  |
Предисловие: Играет Святослав Рихтер. Ковчег божественных щедрот... Второй концерт Рахманинова, в своем величии стихии чувств, звучит как земное предзнаменование силы духа. Отдаваясь музыке, сдаешься в плен непостижимых буйств земных страстей, едва уловимых её благословенным даром слуха. Сознание уносится в сиянии утренней лазури, сливаясь с пламенеющими закатами небес. Его гармонии степенно переплетаются, и строгий смысл благородства жизни воскресает.
Безудержное вдохновение уносит воображение ввысь, все дальше... в незамедлительное погружение туда, где нет места ни мигу зла, ни фальши. Туда, где земля воскресает, напившись родниковой музыки, проникающей все глубже в недра нервов, пронизывая неизбежностью.
Абстрактные, неуправляемые мысли безмолвных клеток, словно немые слуги: их крылья постижения проросли, воздушные движения упруги. Обрушивается ошеломительный каскад гармонических созвучий, и ты изумленно поддаешься ему, ведомый огненным напором, пластичной мощью аккордов.
Самоконтроль и творческое самовыражение. Как трепетное пламя, музыка несет тебя на крыльях ощущения и сокрушает чувственной волной цунами. Бушующая силища уносит весь смысл существования, умиротворяя его покой… И призывает благодатный отдых сердцу, умывая его счастливой, освежающей слезой.
В Концерте №2 царит достойный дух величия ума, несущий спасение от внутренних разрух. Свобода внутреннего аристократизма дарит дыханию уверенность, покой, избавляя от тревог. Освобождая от напряженного уныния, она вбирает в себя силу духа Русского народа, скрещенную с Монгольскими чертами.
Велик концерт всепоглощающей, неодолимой властью над сознанием, вручающей умам рецепт насыщенного понимания внутреннего счастья. В нем все вобралось: и фатализм, и неизбежность рока, и чувственность, и страсть, подобная торнадо. Это ковчег божественных щедрот России, не позволивший пасть перед трудностями: в его звучании – предназначение. |
Послесловие: Стихотворение в прозе – лирическое произведение в прозаической форме. Не случайно возникла такая форма, как проза в стихах. Сложно, почти невозможно в небольшом объеме выразить нахлынувшие чувства от восприятия того или иного момента. Ключевым понятием здесь являются чувства: эмоциональные, субъективные впечатления. Здесь нет ритма, метра, рифмы. Здесь распорядителем является промежуточная связь между поэзией и прозой: ритмическая проза и свободный стих. Формулировку подарил нам Бодлер в «Цветах зла». Первой же книгой стихов в прозе является "Гаспар из тьмы" Бертрана, а в русской литературе с этой формой нас познакомил И.С. Тургенев.
Стихотворения в прозе – это лиро-эпический жанр. Он предполагает не механическое сочетание стихотворения и прозы, как это следует из определения А. Квятковского, по которому стихотворение в прозе – "произведение поэтическое по содержанию и прозаическое по форме". Исследуя множество других источников, я пришла к выводу, что больше оснований согласиться с тем, что стихотворение в прозе является совершенно особым жанром, в котором характерные черты прозы и поэзии сочетаются гораздо более органично и сложно.
Стихотворения в прозе, в отличие от традиционной прозы, тяготеют к поэтическим метафорам, аллегориям, символам. В них вполне могут уживаться анафоры, кольцевые композиции, синтаксические повторы, параллелизмы, образующие в некоторых случаях рефрены. И что самое главное, так это мелодичность, которая достигается не рифмами, но звуковой организацией (аллитерациями и прочими созвучиями). Важнейшим свойством жанра является миниатюрность формы, краткость текста.
Тщательнейший выбор наиболее выразительных чувственных сравнений, ощутимая самостоятельность, замкнутость в себе – все это позволяет автору наиболее открыто высказаться относительно своего сиюминутного ощущения момента. Стихотворение в прозе, невзирая на некоторые признаки родства между ним и свободным стихом, невозможно отождествлять с верлибром, еще и потому, что он предполагает деление на стиховые строки, а стихотворение в прозе – на абзацы, и это прозаическое деление придает ему свое звучание, свой характер. Следуя за исследователями, под стихотворением в прозе мы понимаем самодостаточный литературный жанр, позволяющий выражать поэтический замысел.
Стихотворению в прозе, без использования формальных признаков поэзии, связанных с рифмой и ритмом, тем не менее присущ сугубо поэтический взгляд на мир. Изображение происходящего здесь носит абстрагированный характер, имеет обобщенные, акварельно размытые контуры, позволяющие читателю легко внедряться в состояние лирического героя. В этой форме, как нигде, отражается внутренний субъективный опыт автора и его возвышенно эмоциональное отношение к миру, мыслеформа вдохновения. «Полнота и цельность впечатления, образность, концентрация и игра смыслов, особая роль означающего, краткость и завершенность формы. Бессюжетность, своеобразие тематического развертывания. Приемы экспрессивного синтаксиса. Структурная и ритмическая упорядоченность за счет использования параллелизмов и повторов на разных языковых уровнях. Специфика отражения времени».
|
