Предисловие:
цикл "ОБИЖЕННЫЕ БОГОМ"
1. Графоман
Он тщеславен, как тщеславен Тютчев,
И ничтожен, как ничтожен царь
Перед юной женщиной в падучей,
Что презренно смотрит на алтарь.
Кто она? Её когда-то греки
Музою Эрато нарекли.
Вспять с тех пор помчались реки,
Пеплы войн на головы легли.
Пыль с одежды медленно стряхая,
Ведь ему, ребёнку, говорит:
«Вижу ад на прежнем месте рая…»
Он стоит, и рот его открыт.
Но его удел писать и дальше,
Потому что знает, как велик.
Вьюга снегом покрывает пашни,
Мысль о самоубийстве он постиг.
Он бессмертен, как бессмертен Пушкин, -
Роковая в этом есть напасть!
Как небесный олух, бил баклуши
Перед тем, как в проруби пропасть.
Вячеслав Левыкин
поэт-классик
Он тщеславнее, чем даже Тютчев,
и намного ничтожней царя!
Но однажды он бился в падучей
перед женщиной у алтаря.
Эту женщину древние греки
называли Эрато.
Они
знать не знали, что вспять будут реки
мчаться в наши безумные дни.
Пыль с туники небрежно стряхая,
в рот открытый "поэта" глядЯ,
уронила: "Вам нет места в рае…",
навсегда от него уходя…
И неслышно ушла, хлопнув дверью…
Суицид чуть его не постиг…
Повторял: "этой суке я верил!
Ну и пусть!
Без неё я велик!"
Что тут скажешь?
Бессмертный как Пушкин,
этот горнего олух царя,
сел за стол и опять бить баклуши
начал, глупые вирши творя.
|