Посвящаю своему лучшему другу, выдающемуся коломенскому поэту земли русской Боцману Сергееву. Я практически уверен: его будут читать потомки! Особенно его бессмертную поэму «Думы о Кюхельбеккере» Эпиграф: - У Чуркина отобрали руль. Сейчас они будут рваться из города… - ( сцена из кинофильма «Дело «Пёстрых»)
У Чуркина руль обобрали.
А значит, уходят в отрыв. Возможно, с прицельной стрельбою. Им ж нечего в жизни терять. Я замер у телеэкрана, И ложка застыла в руке. Из ложки борщец вытекает На скатерть столовую прям. Но я не могу оторваться. Какой же шикарный фильмец! Какая тут может быть скатерть В неё на пролитым борщец, Когда тут погоня лихая. Бандит начинает стрелять! Вспотели и руки, и ж.па. И даже вспотела кровать. А тот всё стреляет, прищурясь… Откуда в ём столько патрон? И что же молчит непонятно Отважно-геройский мильтон? Ага! Он молчал, потому что Он ждал подходящий момент. И вот тот момент наступимши, И прыгнул на этого мент! Скрутил его сразу, в два счёта, И в морду заехал слегка… Такая у мЕнта работа. Трудна. Глубока. Высока. В том смысле, что вечно на страже. Бандита чтоб сразу и в глаз… Фильм кончился. Я, потрясённый, Быстрей оседлал унитаз, И мощно в него опраставшись, На кухню помчался скорей. Чтоб нервы быстрей успокоить, Пожрать отварных пельменЕй. Чтоб много их было в тарелке. Обилен чтоб был майонез... А мысль всё о фильме прекрасном… Как прочно он в душу залез! Как крепко он там поселился, Волнением риска дыша! Пельмени доем с винегретом И скушаю два беляша, И два огурца с помидором, И с чаем пожру я бисквит… И всё из ума не выходит Тот мерзкий противный бандит, Что чуть не попавши в мильтона! Ещё бы сантиметр - и попал! И снова вспотели ладони… И просится к выходу кал…
| 
