1. ... время и пространство сгущают пятно в предмет или человека, слова которого обращены к тебе. А ли́ца имеют свойства пятна́, рассыпаясь в памяти на всякое «на́» – до «не помню», до «вроде бы», до «когда-то» про́йдены. И, ча́янно, дрейфуют между «будем» и «были» в надежде на «сейчас». Вот одно лицо идёт, а иные навстречу едут (куда? – вперёд). Надеются на то, что дойдут-доедут в пятницу, во вторник, в среду вдаль – в синь, в «сгинь». 2. Подростковый вопрос: «А зачем это всё надо?» – остаётся звездой на кокарде и туманом глаза за́стит: – Здрасьте! Жить-терпеть это в старость, во «время дожития», надеясь на милость коменданта общежития и, глотая «старый дурень» и «нищебро́д», не слишком велик доход. Голые стены безденежья, 21-го пенсия – и ты надеешься растянуть-дотянуть, разложив на кучки гроши, пока не дойдёшь до ручки. 3. Ничего не хочется – ни имени, ни отчества, ни должности, ни звания. Эх, знать бы всё заранее! Светлое будущее – картинка-обманка. Катайся на санках по лестнице одиночества. Созерцать Альпы и Древний Рим, читать Аристотеля и Канта иже с ним, Ленина конспектировать, в коммунизм верить, – весь этот клубок был большой потерей времени. А время сгущает пятно в предмет или в лицо, которого больше нет. А ли́ца имеют свойства пятна́, рассыпаясь в памяти «на́»...
| 
