Понимаю, что загадочность моего сурового вопроса к жизни «на ранней заре»
может озадачить читателей, поэтому вношу ясность:
Сорок первый раскатом грома
Прокатился по детской душе…
И горели домА, как солома,
А мы с мамой стоим на меже
И вопросами травим ей душу:
«Мамочка, это — зачем? Почему?…»
Голоса бомбежками глушит,
А в ответ сквозь слезу: «Сама не пойму…»
