... ковш экскаватора, совковая лопата или жме́ня? Пожалуй, горсти хватит, чтоб взять и поднести к лицу всю эту сочность и просто рассмотреть, не обесце́нив при этом дорогой товар купцу. О, сколько здесь меж па́льцами и земляны́х червей, хороших, жирных, прямо с огорода; строительных камней, дверей и площадей, а сколько мне попалось здесь народа: и вёрткие дельцы, политики, растяпы-ротозеи, и мамочки с детьми, водители троллейбусов, официанты, доставщики еды, жокеи, лицедеи, – всех не назвать, да и не требуется! В моей горсти: весна в ночном лесу, трещит корой растущей, пробившаяся стрелками трава, с малиновым бог-весть химический сосуд, вот мамка-белка с маленькими белками. В моей горсти: буфет и гардероб, посуда, две лампочки, башмак, аптечка, веник, окно и подоконник с лекарством от простуды, и календарь открыт на воскресенье. И что-то там, в горсти, работает-гремит, судами перевозится из дельного Китая, ракетами к Луне, Юпитеру летит, агукает, в колясочке катаясь. Сказать, что я люблю всё это с переливом над горлышком сосуда, сказать, что я являюсь всем и всеми, и в буйном, и в смешном, и в молчаливом, – в любой соринке жизни. Жизни, что мне на этот раз досталась...
| 
Где же я? Посмотри хорошенько вокруг:
разве это не я в посевную ворочаю плуг?
И лягушкой пою на зелёной кувшинке пруда?
Электрическим током для связи бегу в города?
Усмехаются слуги гармошкой растянутой тьмы,
и стрекозы полей в одинокий цветок влюблены,
а у летнего утра – загар среднерусских равнин,
и песчаным станком припечатан к судьбе бедуин.
Игорь Муханов