Я шёл с работы в благодушном настроении. Начало отпуска, дорога в дивный мир. Мозг отказал в рабочем построении. Свободен я, и отдых мой кумир. Могу я всё, ведь завтра не проверят Мой выхлоп утром, выпью без оглядки. Сегодня будет всё - потерян берег. Ну ладно, не потерян, мозг в порядке. Чуть с корешами постоял у горки. Ведь подошёл не просто постоять. Я им колбаски и сырка, по горстке. Они мне стопку, может три, ну может пять. Счастливый подхожу к родимой двери. В душе вдруг шевельнулось… Но с чего бы? Я вздрогнул, нехорошего в предверьи. За ручку взялся в чувствии недобром. В квартире тишина, но всюду свечи, И пахнет чем-то что-то типа ладан. Внезапно опустилось мне на плечи Прям что-то сзади, резко и нещадно. И голос прошептал в тиши, зловеще: «Имел ты право в сей войти чертог?» Я дёрнулся, ну так, по-человечьи. Чуть-чуть движенья, но каков итог! К моим ногам свалилось чьё-то тело, Гремя костями о паркетный пол. Пока стремглав оно туда летело, Задело мощно коридорный стол. За ним сидело что-то. С диким визгом, Придавленное мебелью моей, Произнесло скрипучим басом низким: «Ты сучка, Ирка, будь осторожнЕй». «Не я придумала концепт, идите обе». Под стол, упавшее, тот час отозвалось. «Тебе бы взять, да и схуднуть, корове, Тогда бы, Ира, всё и задалось». И тут из зала вся в рванье и в чувствах. Вверх взмыла ведьма, сидя на метле. Лицом страшна, привязанная к люстре, Вплыла в проход, как чудо при луне. Миг был не ждан и сказочно прекрасен. Но только миг, ведь люстру вешал я. Я точно знал, что этот трюк опасен. Жаль, что не знала этого она. И прилетела ведьма прямо в лапы К Кощею вечному, отбивши мне всё то, Чем я трудился, принося зарплату, Ведь из защиты - тощее пальто. Исчадье блякнуло и всхлипнуло тотчас же. Как видно больно было и ему. Чуть-чуть раздвинув цепкие объятья, Я рассмотрел в хлам пьяную жену. Встав и пройдя на колдовское поле, То бишь я в зал вошёл и понял сразу всё. Весь шабаш обусловлен не заклятьем, А выпитым винищем, ё-моё... И хорошо вино, иначе точно Решили бы на мётлах полетать. Этаж десятый, а асфальтец прочный. Пришлось бы их оттуда отскребать. Три ведьмы недоделанных сгрудились У выхода, пытаясь осознать, Откуда вдруг напасти навалились, И что это за гоблин, твою мать. Колдуней двух я усадил к таксистам. Ребята поняли, что лучше не шутить. Волшебной палочкой плеча коснувшись быстро, Велели ведьмы мчать и не дерзить. А третья прозябала в коридоре. Обняв со страстью старую прихожку. Что снилось ей? Не знаю... Может море? И к пляжу светлому заветная дорожка. Взвалил колдунью на плечо и в спальню, Но лишь вошёл, ко мне пришло прозрение. Я угадал… Не спальня, а мечтальня. Средь осени дождливой озарение. Плакатами пестрит опочивальня. И всюду - море, море, море... Так вот о чём был шабаш «театральный»! Я понял, что просили эти трое... Эх, глупые, ну разве это выход? Кого-то под себя заставить мыслить? Я улыбнулся, и подумал лихо: «Меня к таким уж точно не причислить». Но вдруг… Накинул тощее пальтишко. Поцеловал колдунью нежно в губы. Дверь в спальню притворил, как можно тише, И за билетами, как добрый старый Гудвин. Гонял я варианты понапрасну. Где подешевле наше побережье? Где обретёт она со мною счастье? Где это счастье будет неизбежно? Ведь море же везде одно и то же, Какой не примени к нему эпитет. Однако ведьмы подошли к вопросу строже, И голос за меня сказал: «В Египет». | 
