А после заката становится легче дышать
(проклятые сумерки! В вас я когда-то уйду),
уставшее тело и даже больная душа,
расслабившись, нежатся, словно в прохладном саду.
Кипит пузырьками забористый пенистый эль,
взлетает и кружит по комнате запах пивной,
слипаются мысли, туманит сознание хмель,
и взгляд застилается тонкой седой пеленой.
Скользя, проползая сквозь пьяный зелёный дурман,
узлится и рвётся сюжета змеистая нить:
когда-то весь мир полагал я упрятать в карман,
а вышло - и малую часть не сумел сохранить.
Куда-то бежал, всё каких-то искал перемен.
И что же? - "ни Бога, ни чёрта", ни даже жены:
реальный и зримый вполне одиночества плен -
расплатой за призрак свободы, за сладкие сны.
Жена... А быть может по-новой устроить семью?
Ведь вот же, подруга моя, чем мы с ней не чета?
Уж эта сумела б создать и покой, и уют!
Но как-то скучнее она... холоднее, чем та.
А та высока и крута, как морская волна,
стремительна и горяча, как тропический вихрь!
Меня бы в бездонной любви утопила она!
Но эту любовь мне пришлось бы делить на троих...
Растаяла ночь. В тихих сумерках солнце взошло,
стреляя лучами по всё ещё спящим домам.
Кому это нужен я нынче так рано?
- Алло...
- Привет! Ты сегодня приедешь на дачу?
- Да, мам...
|
