Он начинал с дороги пыльной –
И кулаки его два сокола.
Трофеи детства, сила юная,
Играла звонко в нем тогда.
Школьный смех, открытый, ясный,
Словно первый чистый снег.
"Наше солнце" – так и звали.
За стеклом – застыл навек.
Потом присяга. Стынь казармы
У моря, где туманный вал.
Значки нагрудные, как марки,
Холодный ветер гнал и гнал....
И был миг счастья – мир звенел,
Как колокольчик, ярко, смело!
Родился сын! И в этот миг
Вся жизнь сияла, беспредельно.
Пришёл приказ. Без жалости, без слов,
В руках – бумага... Будь готов.
"Вернусь..." – шептал, глаз отводя,
"Не плачь..." – и стиснул руку мамы.
А там, где рвется сталь и небо,
В разгар безудержной войны
Пришла беда, пропала связь
И канул в вечность майский пыл.
Пришла бумага. Белым холодом
Прошила даты черный лист.
"Погиб... Артёмовск..." Без возврата.
И замолчало всё. Без смысла...
А после... в зале, где морозы
Стекло лизали в декабре,
Лежал кусочек тяжкой прозы
На бархате. Там, где заря
Не встанет. Там, где слово "орден"
Звучит как камень на краю.
И этот холод медный, горький
Мать на ладонь взяла свою.
И слезы капали на орден,
Как будто мог он их принять,
Как будто мог, как в дни былые,
Ее седую обнимать...
Но лишь металл...
И тишина...
И боль, что вечно
Не утихнет до конца.
|