Киснет молоко востока.
Бродит томатный сок запада.
Смотрит в глазок ночь: "Кто там?"
Я это. С позиций приковылял с рапортом.
Все, мол, войне конец настал.
Боль. Вместо души - пепелище.
Бог. Я знаю, ты слышишь меня, не пропал.
И что? Мало ли о чем говорил нам Ницше.
Чай в кружке. Цитрусовый.
Он - лава для двух маленьких кубиков льда.
Лед, ты тупой? Кто заманил тебя в морозилку и
какими хитростями?
Нет. Из жижи в кристалл, вода, ты скажи - нахрена?
Кофе! Брехня ты и твоя вероломная гуща!
Кровь. Ну и бог с ней - потекла, значит, надо так.
Никто. Слышите вы - никто, никогда не достигнет такого
могущества,
Как ты, о, просроченная консервация! Словно темный маг
лица, руки цвета бежевого превращаешь ты в черноту,
В кислое молоко восток и в протухший сок запад. А
ленты на свежевкопанных крестах телепаются на ветру.
Зачем? Непонятно зачем - просто надо так. |
