С бывшей переписка.
Стопка - хрустальный грот.
На холодной плите суп в миске.
А квартира, по сути, двухкомнатный гроб.
Вина купили друзья постарше,
И бутылка початая как мутная тайна.
Один маршрут, про него не спрашивай:
кухня - параша - спальня.
Бабочки в животе обратно в гусениц
Превращаются, минуя коконы
во избежание путаницы;
Гусеницы любят похороны.
Кому горе, а кому и праздник, как водится.
Какая разница, что хозяину хочется жить?
Хозяину бабочек выбирать не приходится,
Кого сегодня, а кого завтра любить.
Как часы работают задние тачек дворники.
Я узна́ю по ним когда умирать.
В субботу. В четверг или, может, во вторник.
Хотя, если честно, мне на это совсем по*бать.
Я и так каждый день как последний живу.
Ну, точнее - жить не живу, а, скорей, выживаю.
Как тупой голавль в сотый раз блесну
Женской любви ненасытным е*лом хватаю я.
А потом мне за это становится стыдно капец.
И в кулёк с вопросами вечными все чаще запускаю клешни,
Словно, проигравший спарринг за самку, жука оленя самец.
И терплю потом всяких у*бков насмешки я.
Веером летят из-под ног дегенераты-кузнечики.
И луна льет по кружкам растопленный парафин.
А я по ночам вспоминаю губы, шеи и плечи.
И неизвестно каким образом из Рая сп*зженный нимб,
Который все девушки надевают зачем-то в начале.
А теперь я бухаю на кухне дешёвую паль.
И совсем уже впав в нереальную степень отчаяния,
Объявляю кастинг опять, чтоб найти наконец "не тварь". |
