В известном царстве тридесятом,
где жил известный всем дурак,
когда-тославном и богатом
сменилась власть, настал бардак.
Река ручьём вонючим стала,
а щука мудрая пропала.
Что щука… джинн и тот свихнулся,
залез в бутылку… и заткнулся…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . (А. Сутугин)
доля подневольная
Я вам — байку. Вы мне — песню! Будем жить не а́бы как! Нет забавыинтересней, — слу́хай, Ванечка-дурак: . . . . . . . . . Всем была мила в деревне Василисынька-краса, – ни гулящей и ни вредной не слыла она... Нельзя про неё сказать, что скряга, — хлебосольна и щедра! Не склонялась пред варягом, не ходила со двора. И повадками послушна, и сноровиста во всём, – было в хате сытно, дружно, поздней ночью, светлым днём… Но оказия случилась: полюбился деве той неотёсанный верзила и напыщенный плейбой. «Вот отке́да э́нта нежить появилась в их лесу?» – Ванька репу тупо чешет, — проморгал, видать, красу… Можить, лишнего глаголем? Мож, испорченный геном? — на престол взобрался го́лем! Подпоив народ вином. Почался́ бедлам и смута, всюду а́ховый разо́р, люди верят баламуту и начха́ли на позор, — все, рядами, встали в стойле, дальше — просто, как в кино! Василиса нынче — фройляйн! В азиатском кимоно… Оклемайся, Василиса! Да с твоею красотой не в плену у василиска, — на свободе, молодой, на заре — затмившей солнце, миловаться у плетня, с парнем, что готов бороться, — чтоб цвела вокруг земля! Чтобы слух о ней был добрым, прочих в ступор не вводил, чтоб ея солидный образ не срамил вовек дебил, – пустобрёх же врёт, как пишет! Всяк и верит... Что закон стал верчёным, словно дышло, без сомнений знает он! Честный люд без прав и воли стал как зомби у креста… Что за хрень ему вкололи?! — эх, святая простота! — нет спасения от штамма… каждый — чудищу под стать, сделав ставку на рекламу и на вечный тренд «пожрать»… Что же тут творится, люди!!! Как же низко надо пасть, чтоб псалмы воспеть иуде и как бога славить власть?! В за́водях сомы издохли, земляника не растёт... Пропаганде выпивохи нынче следует народ! Так единственный в округе старый знахарь Емельян перестал лечить недуги и рыдает — в стельку пьян. А бесстыжий самозванец заскорузлый пуп скребёт, был он прежде голодранец, нынче — всё наоборот! Всё разрушил, как хазарин, под личиною вождя, и лупцует е́нтот "барин" Василису не щадя… . . . . . . . . . Что там да́ле по сюжету предрекать я не берусь…. Компетенций таких нету… Ты ж, Иван, мотай на ус..
Послесловие:
Владимир Высоцкий. Про Ивана-дурака На краю края земли, где небо ясное
как бы вроде даже сходит за кордон,
на горе стояло здание ужасное,
издаля́ напоминавшее ООН.
Всё сверкает, как зарница, — красота! Но только вот —
в этом здании царица в заточении живёт.
И Кащей Бессмертный грубое животное
это здание поставил охранять,
но по-своему несчастное и кроткое,
может, было то животное, как знать! От большой тоски по маме вечно чудище в слезах —
ведь оно с семью главами, о пятнадцати глазах.
Сам Кащей (он мог бы раньше врукопашную!)
от любви к царице высох и увял,
стал по-своему несчастным старикашкою,
ну а зверь его к царице не пускал. — Ты пусти меня, чего там, я ж от страсти трепещу! — Хоть снимай меня с работы, ни за что не пропущу! Добрый мо́лодец Иван решил попасть туда, —
мол, видали мы Кащеев, так-растак!
Он всё время, где чего — так сразу шасть туда!
Он по-своему несчастный был дурак.
То ли выпь захохотала, то ли филин заикал, —
на душе тоскливо стало у Ивана-дурака.
И началися его подвиги напрасные, с Баб-Ягами никчемушная борьба, —
тоже ведь она по-своему несчастная
эта самая лесная голытьба. Сколько ведьмочек приши́бнул! Двух молоденьких, в соку...
как увидел утром — всхлипнул, жалко стало дураку.
Но, однако же, приблизился, — дремотное
состоянье превозмог своё Иван.
В уголке лежало бедное животное,
все главы свои склонившее в фонтан.
Тут Иван к нему сига́ет, рубит головы, спеша,
и к Кащею подступает, кладенцо́м своим маша.
И грозит он старику двухтыщелетнему: — Я те бороду, мол, мигом обстригу!
Так умри ты, сгинь, Кащей! — а тот в ответ ему: — Я бы рад, но я бессмертный, — не могу! Но Иван себя не помнит:— Ах ты, гнусный фабрикант!
Вон настроил сколько комнат, девку спрятал, интригант!
Я докончу дело, взявши обязательство!.. —
и от этих-то неслыханных речей
умер сам Кащей без всякого вмешательства, —
он неграмотный, отсталый был, Кащей.
А Иван, от гнева красный, пнул Кащея, плюнул в пол и к по-своему несчастной бедной узнице взошел…
SUNO — Три жениха. Сказочка от Лешего (на стихи Владислава Скрипача. Режиссёр, сценарий и монтаж клипа: Анна Виор. Музыка и исполнение: A.Vior&V.Skripach с использованием Suno AI. Все персонажи и события — вымышленные) https://rutube.ru/video/5955a5c23c4fe71bbd64d730511f0910/
