Она сегодня слегка на взводе,
нервозно курит, чуть-чуть пьяна.
В бокале - красное, "Кьянти", вроде,
а ей бы водки стакан - до дна,
до положения риз набраться,
забыть в похмельном угаре боль!
Сухие листья укрыли пьяццу,
на блюдце скорчился профитроль.
Уйти совсем - не хватило силы,
так хоть напиться бы в этот раз!
Она до дрожи его любила,
да что там - любит ещё сейчас!
Горит синяк на худой ключице -
не помогает тональный крем.
Простить опять? Навсегда проститься,
о том, что было, забыв совсем?
Пускай хорошего в этом мало,
но их романс до конца не спет.
Она бежит...
На краю бокала
остался красной помады след.
Осенний ветер сдувает с листьев
дождинок меркнущий перламутр.
Из-под навеса бармен плечистый
последний столик уносит внутрь...
|
Послесловие:
Дмитрий Свияжский:
Какой надрыв в осенней этой драме,
Где боль любви пьянит сильней вина.
Душа горит в истерзанном бокале,
И в капле красного — вся жизнь до дна.
Pan Kowalski:
Женщины, терпящие побои -
Страшный и старый уже сюжет.
Корни растут ещё с Домостроя,
Да и сегодня рецептов нет...
Владимир Литвишко:
Путём привычным по лабиринту:
В тупик знакомый - в который раз!
Идёт поверившая инстинкту,
Что всё изменит пришедший час.
Спасибо. 
