[i]Продуктовый десант[/i]
В провинции на полках
всё специи и соль.
А хочет комсомолка
есть не одну фасоль.
От площадей вокзалов,
с мешком, на рандеву,
на зависть кинозалам
толпа берет Москву
в свои кривые лапы,
от станции метро...
Подземными этапами,
стуча ребро в ребро,
десанты продуктовые
гремят многоканально
вдоль по кольцу Садовому
и вдаль по радиальным.
Метро
В подземных эскалаторах
прессуемся как спички.
Горят иллюминаторы
со сводов цилиндрических.
Лег масками на лица
люминесцентный свет:
огромной гусеницей
толпа ползет на свет.
Толпа
Обжорка, многоножка,
ведомая нуждой,
по тропкам и дорожкам
течёт живой водой.
Опустошать прилавки
толпы прямая суть.
Под ругань, мат и давку
прокладывая путь,
толпа берет на приступ
ближайший магазин,
трет зад о мрамор склизкий,
шипит в стекло витрин,
где видит вожделенный
ассортимент колбас,
заводит свои члены
в отделы мимо касс.
Продавцы
Вечно виноватые,
- за судьбу, за стоны! -
белые халаты
держат оборону,
от гостей незваных
кругом баррикад.
Подавился рваной
лентой автомат.
Тишина натужная
давит в потолок…
Как в свое оружие
вставила моток,
за стеклянным дотом
хмурая кассир,
треском пулеметным
утверждая мир.
И дела поправивши,
выпустила вздох,
громыхает клавишей
- чтобы ты подох!
Очередь
Ползет толпа улиткой
вдоль касс и бакалей.
Мотает время нитки
клубков очередей.
Глаза толповьи тупы -
заняться право нечем! -
часов убитых трупы
легли толпе на плечи.
Сжимается, сутулится
многоголовый зверь,
ждет, когда на улицу
выйдет, без потерь.
Очередь на улице
А ему на зависть,
меж домов и стен,
к двери, подвигается
новый многочлен:
без головы и шеи
фантом, тысяче брюх -
глазищи квадратеют
на каждый новый слух:
смотрит, как счастливчики
тащат дефицит -
колбасу ли, лифчики -
и шипит, шипит…
Первые покупатели
Скромно зеленеют
в двух шагах весы.
Вечности длиннее
тянутся часы,
когда будет брошен,
в чашу твой товар
и в груди не прошенный
возгорится жар.
Теперь надо ноги
уносить скорей,
пробивать дорогу
с помощью локтей.
На свежем воздухе.
Распял и оглоушил
машин живой поток.
Троллейбусы за уши
ведет незримый ток.
Иду вперед до цели,
считая фонари.
В провинциальном теле
стучит московский ритм.
Шоссе
Садовое кольцо –
машин круговорот.
Садовое кольцо –
шумит, гудит, ревёт.
Шоссе не знает роздых:
с природой не в ладу,
машины рубят воздух
на скоростном ходу.
Сверкают лакировкой
литые их бока.
Течет без остановки
железная река.
Собака
Шоссе скупые броды
подскажет светофор:
ныряют пешеходы в
в мгновенный коридор,
и вновь гора железа
сошлась с другой горой
и сердце перерезал,
собачий жалкий вой…
Смотрю в немом бессилие,
как на кошмарный сон:
собака голосила
побыв под колесом.
Светофор
Дороги верный стража
не ведал никогда
ни голода, ни жажды,
ни боли, ни стыда.
На шее у дороги
болтаясь как брелок,
ведомый схемой строгой
распутал узелок:
мигнул стеклянным глазом -
взревел машин поток
и оборвался сразу
чужой беды свисток...
Пешеход
По полосам тротуара,
высматривая брод,
в бензиновом угаре
шагает пешеход.
И сами тянут ноги
подальше от беды
под брюхо у дороги
в подземные ходы.
Переход
Как пасть гиппопотама,
зевает переход.
На дно бетонной ямы
ныряет пешеход.
Лёг масками на лица
люминесцентный свет:
огромной гусеницей
толпа ползёт на свет:
Дорога на вокзал
Идут - спешат мешочники,
до привокзальных касс,
трещат их позвоночники
от продуктовых масс.
Тяжелым водолазом
спускаюсь я на дно
и мчусь подземным лазом,
до станции метро,
Сквозь мраморные залы
мой пробегает взор.
На площадь трех вокзалов
выносит транспортер.
Я в камеру хранения
сдаю свои мешки,
и тискаю мгновения
в походные стишки.
автор перестал быть мешочником
…Московским переулкам
свою любовь отдам.
На площадь выйду гулкую
в огнях цветных реклам.
Иду вперёд, без цели,
считая фонари.
В провинциальном теле
стучит московский ритм.
Бульваром с переулками
веселием жива,
весёлая и гулкая
шагает в ночь Москва,
ночной звезды касаясь,
укутав в дым лицо,
Москва, надев на палец
Садовое кольцо…
Москва - Ярославль
Сентябрь – Октябрь 2006
|
